---
Глава I
Далеко на севере, где даже летом ветер пахнет близкой зимой, лежит большое поле. Трава на нём седая от холода, примятая, словно по ней долго шли. Почти у самого леса, там, где поле упирается в чёрную стену елей, стоит замок.
Он невелик и невзрачен — серый камень, местами выкрошенный, потемневший от времени. Плющ оплёл его так густо, что в сумерках не сразу поймёшь, где кончается замок и начинается лес. Ни огонька в окнах. Ни звука.
Солнце уже село. Небо на западе ещё тлело багровой полосой, но над полем сгущалась темнота — густая, почти осязаемая. Холод поднимался от земли, пробирался под одежду, заставляя ёжиться даже привычного ко всему путника.
Через поле брёл монах.
Звали его Отто. Ряса с капюшоном, низко надвинутым на лицо, скрывала и лицо, и фигуру — со стороны казалось, что движется не человек, а тень, оторвавшаяся от леса. Он ступал тяжело, но размеренно, как человек, привыкший к долгой ходьбе. Посох оставлял во влажной земле глубокие лунки.
Увидев впереди замок, Отто остановился. Перевёл дух. Мысль о ночлеге пришла сама собой — другого крова на много миль вокруг не сыскать. Он поднял голову, вглядываясь в тёмный силуэт, и что-то в этом замке ему не понравилось. Слишком тих. Слишком тёмен. Но выбирать не приходилось.
Он двинулся дальше.
Подойдя ближе, Отто увидел, что ворота приоткрыты. Тяжёлая, окованная железом створка подалась от лёгкого толчка — без скрипа, без усилия, словно ждала. Монах переступил порог.
И замер.
Двор был полон девушек.
Они лежали прямо на земле — на холодных камнях, на пожухлой траве, у стен, у колодца. Прелестные, юные, в лёгких платьях, не приспособленных для северной ночи. Волосы разметались, руки безвольно раскинуты. Словно спали. Но в этой неподвижности было что-то до жути неправильное.
Отто медленно, стараясь не шуметь, подошёл к ближайшей. Опустился на колено. Пальцы нашли запястье — тонкое, ещё тёплое. Он надавил, выжидая.
Пульса не было.
Кожа ещё хранила живое тепло — такое, какое бывает у спящего, которого только что разбудили. Но сердце молчало. Жизнь ушла из неё совсем недавно. Минуту? Две?
Отто перекрестился. Губы его беззвучно зашевелились — то ли молитва, то ли давняя привычка. Потом он поднялся, вытащил из складок рясы короткий кинжал и направился внутрь.
Тяжёлая дверь в главную залу была не заперта. Изнутри тянуло теплом — горел камин. Отто вошёл бесшумно, держась тени у стены.
Зал был велик для такого скромного замка. Высокий потолок терялся во мраке. Вдоль стен — гобелены, выцветшие, но когда-то дорогие. В камине догорали дрова, бросая дрожащие отсветы на каменный пол.
