1. Рыбка
Лифт остановился на восьмом, выпустил Веру и поехал выше.
Она успела сделать два шага по площадке, когда за спиной снова загудел двигатель. Гул поднялся над потолком, оборвался. Звякнула дверь.
Вера посмотрела на лестницу.
За последним маршем была низкая металлическая дверца с табличкой «Выход на кровлю». Выше в доме ничего не было. Она прожила здесь восемнадцать лет и помнила, как в детстве считала окна с противоположной стороны улицы: по восемь в каждом вертикальном ряду.
На табло над лифтом горела восьмёрка.
Вера постояла, прислушиваясь. Потом поставила чемодан перед квартирой сорок семь и стала искать ключи.
Материнский ключ отличался от остальных: потемневшая головка, обмотанная изолентой. Мать всегда боялась перепутать его с ключом от нижнего замка, хотя нижний замок не работал лет десять.
Дверь открылась тяжело, цепляя линолеум.
В прихожей пахло сушёными яблоками и кремом для рук. На зеркале висел листок:
Не забудь хлеб.
Вера сняла его, сложила пополам и снова повесила.
На похоронах ей всё время предлагали сесть. В больнице говорили негромко, точно повышенный голос мог изменить случившееся. По дороге из областного центра она отвечала на сообщения, уточняла время встречи с риелтором, заказывала коробки. Теперь, когда никто ничего от неё не хотел, выяснилось, что она не знает, куда поставить чемодан.
Она оставила его посреди прихожей.
На кухне стояла чашка с засохшим чайным ободком. Рядом лежала половина яблока, потемневшая до цвета картона. Мать попала в больницу двенадцать дней назад и умерла через пять. За это время кто-то из соседей поливал цветы. Яблоко никто не выбросил.
Вера взяла его двумя пальцами, донесла до мусорного ведра и почему-то не отпустила сразу.
В дверь позвонили.
На площадке стоял Павел Андреевич Орлов. Он управлял домом столько, сколько Вера себя помнила. Раньше его называли просто Паша; теперь даже пожилые жильцы произносили имя и отчество целиком.
В его руке был запасной ключ.
– Цветы я поливал, – сказал он. – Вера, соболезную.
Она поблагодарила.
Орлов посмотрел поверх её плеча, в прихожую.
– Надолго приехала?
– Пока не знаю. Нужно разобрать вещи. Квартиру, наверное, буду продавать.
Он кивнул слишком быстро.
– Правильно. Тяжело здесь одной.
– Лифт опять сломан?
Павел Андреевич перестал вертеть ключ.
– А что?
– Уехал вверх после восьмого.
– Двигатель на крыше. Слышно отсюда.
– Я слышала дверь.
– Тут всё слышно.
Он положил ключ на тумбочку, рядом с яблоком, которое Вера всё ещё держала.
– На кровлю не ходи. И за старые перегородки не лазай. Там проводка плохая.
