Глава 1. Хранитель наследия
– Мяу. Мр-р-р-мяу!
Я перевернулся на другой бок, натаскивая одеяло на голову.
– МЯ-Я-ЯУ-У-У! – прозвучало то ли над ухом, то ли в моём мозгу.
– Да я тебе…
Тонкие, как иголки, когти впились в одеяло. Я вздрогнул, раскрывая глаза. Черныш сидел у меня на груди, придавив меня всеми своими пятью килограммами.
Щурюсь. В комнате полумрак, но через занавеси уже проникает золотистый утренний рассвет, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. Красиво. Бревенчатые стены, дедушкино фото в потрескавшейся рамке взирает на меня с прищуром, рядом на заржавелом гвозде – шнурки от зарядок для гаджетов. Поворачиваю голову – в углу массивный бабушкин сундук, а мой ноутбук мигает индикатором полной зарядки на старинном комоде.
Поднимаюсь с кровати. Кот ловко соскакивает с меня, в два счета растворяясь во тьме.
Ногам холодно, припоминается московская квартира с тёплыми полами. Но это уже в прошедшей жизни.
– Иду-иду, – бормочу я, нащупывая тапочки.
Черныш сидит у двери. Поворачивается и глядит на меня… Его мысли разгадать несложно: «Мне долго ждать?!»
– Подожди, ты, хоть чай поставлю кипятиться.
В ответ слышу краткое требовательное «мяу», означающее: «Живее, двуногий!». Этот диалог уже превратился в каждодневный утренний ритуал, поэтому я точно знаю, что означает то или иное «мяу».
Шагаю на кухню, под ногами поскрипывают половицы; вероятно, я уже могу отличить звучание одной от второй. Подхожу к старинному буфету со стеклянными дверцами и такой же древней посудой внутри. На нижней полке – запасы бабулиных трав для заварки.
Черныш вертится под ногами.
– Подождёшь? – спрашиваю его, зная ответ наперёд.
Вытаскиваю из буфета коробку с жестяными банками. Открываю, и по кухне разносится яркий аромат. Этот напиток лучше готовить и потягивать, не торопясь, например, из самовара. Он рядом на соседней полке стоит, медный, как и полагается. Может, вечерком таким образом и поступлю, сейчас не до этого.
Налил воды в чайник, поставил нагреваться. Придвинул к себе коробку с травами; там же – синяя тетрадка с бабушкиными рецептами и мерная ложечка. Серебряная, почерневшая от времени. Набираю из одной банки, из второй… Мята, чабрец… и ещё несколько трав – всё по бабушкиной рецептуре для утренней свежести. Закидываю в заварочный глиняный чайник; носик у него немножко треснутый, но для настоя это не преграда.
Котяра уже заскочил на стол и следит за моими манипуляциями, махая хвостом. Принюхивается, вытягивая моську…
– Не пьёшь ты чай, – говорю ему, убирая коробку.
Чайник на плите тихонько закипает. Невольно всплывают воспоминания о детстве, летних каникулах в деревне, когда мир выглядел одновременно проще и сказочнее. И бабушкин голос, словно она рядышком: «Всякая травинка – живая, у каждой свой нрав», – и её маленькие, худощавые ручки поправляют мои, указывая, каким образом перетирать листья между пальцами.
