Дом стоял на краю города, там, где улицы уже не имели имён,а дорога превращалась в тропу, заросшую мятой и полынью.
Я подошла к нему не сразу – остановилась у калитки,заржавевшей, словно сама боялась открыться.Серый туман ложился на крыши соседних домов,но этот – будто не принадлежал времени.Он не просто стоял.Он ждал.
Фасад был покрыт выцветшей краской – когда-то белой,теперь цвета старой бумаги, на которой слишком долго писали одни и те же слова.Окна тянулись вверх, узкие, как глаза, что не спят.Стёкла тускло отражали небо – в них не было света,только лёгкое, почти живое мерцание изнутри.
Крыша провисла у края, черепица осыпалась,а между досок рос мох – мягкий, бархатный,как будто природа пыталась смягчить острые углы забвения.
Слева – старая веранда.Перила покосились, доски промокли от дождя.В одном углу – кресло-качалка.Оно слегка шевельнулось, хотя ветра не было.
Я посмотрела на дом и впервые ощутила странное чувство:будто кто-то там, внутри, тоже подошёл к окну,встал напротив и тихо наблюдает за мной.
Тишина между нами была не пустой – она звучала.Как будто дом дышал в унисон с моими шагами.Каждый вдох – его стон. Каждый выдох – мой страх.
С неба упала капля дождя. Потом вторая.Я подняла ворот пальто и сделала шаг к калитке.И в этот миг дом, казалось, чуть наклонился —навстречу.
Я не сразу решилась войти.Стояла у ворот, слушала, как оседает туман, как в траве где-то справа трещит насекомое, как мир постепенно стихает, будто выдыхает вместе со мной.
Дом был ближе, чем казался.Он нависал, но не пугал.Он будто знал, что я приду – просто ждал, когда я признаюсь в этом себе.
Когда-то, в детстве, мы с Евой проходили здесь мимо —и я всегда отворачивалась.Мне казалось, что дом наблюдает за нами.Сестра смеялась, махала рукой, говорила: “Он же просто старый, Анна, не выдумывай”.
А потом, когда она исчезла, я вспомнила эти слова.И теперь они звучали иначе. Я смотрела на почерневшие ставни, на пустые окна,и каждый изгиб, каждая трещина на стене отзывались во мне,как старые, не зажившие раны.Будто дом знал всё, что я прятала.
На мгновение я подумала: если позвонить в дверь, кто откроет?Она?Я сама?
Тишина ответила эхом, и сердце отозвалось точно так же.
Я сжала ключ.Он был тёплым – как будто только что из руки другого человека.Сестра любила этот ключ.Говорила, что металл “помнит ладонь”.Тогда я не верила.
Теперь – верила во всё.
Дождь усилился, и я шагнула к калитке.Она издала жалобный скрип, как будто возражала.Трава под ногами хрустнула, капли скользнули по перилам,и мне показалось, что дом едва заметно шевельнулся —как если бы вздохнул от облегчения.
