Глеб сидел за столом, старательно запихивая в себя еду. При этом пялился в контейнер, будто на нем сошёлся весь его мир, а также периодически всхлипывал. Я же молча разглядывал его. Васе надоело стоять в проёме, и он переместился на диван.
М-да, выглядел Небесный совсем неважно. Исхудал, кожа сероватая, синяки под глазами. Кроме того, он явно пренебрегал гигиеной – волосы сальные, рубашка мятая, будто он и спал в ней. Хотя, наверное, так оно и было. Ну и запах от него шёл тоже так себе, так что я попросил Васю открыть окно. Глеб на это никак не отреагировал.
Наконец, он закончил с едой.
– Рассказывай, – мягко произнёс я. – Про Рожинову. Начни с самого начала.
Он вздрогнул, словно от удара, глаза забегали. Я даже испугался, что опять в истерику впадёт, но нет. Быстро успокоился и заговорил, глядя в пустую тару перед собой. Его голос был глухим и прерывистым.
– Она… графиня Татьяна… Нашла студентов-простолюдинов, которые барыжили синей пыльцой. Так, по мелочи, больше для себя использовали. Время от времени знакомым продавали. Стимулятор, может, и дешёвый, но это в сравнении. Они не думали, что кто-то будет много брать в принципе. Но у Тани тогда, похоже, план и созрел. Она вышла на самих создателей за пределами академии. Предложила им сотрудничество.
Он замолчал, сглотнув ком в горле, и настороженно посмотрел на меня.
– Она гений, Разлом её перемолоти!.. За первый же месяц создала сеть. Стабильную, разветвлённую. Отлаженную как часы. Она получала свой процент, химики радовались и только успевали бодяжить свою химозную дрянь.
– Подожди, – не понял я. – Бодяжить? Химики?
Глеб горько усмехнулся.
– Я тоже раньше не знал… Ходит слух, что не растёт на Земле синяя роза. А там – кто её знает… В любом случае то, что продаётся в академии… Это химическая бурда, искусственно насыщенная маной. Не более.
Я поразился. Мне неведомо, сколько стоило сырьё, но маржа наверняка больше ста процентов.
– А как в схему включился Огнев? – я с прищуром посмотрел на парня, так как уже знал его роль. Небесный ненавидел Михаила.
Глеб кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на отчаяние.
– Она… Она хотела его сломать, подчинить. Но пыльца на него не так действовала, даже несмотря на передоз. Михаил был слишком силён, не какой-то там простолюдин. И тогда… Тогда Рожинова решила добавить настоящие наркотики. Те, что туманят сознание и вызывают привыкание. Не для продажи, разумеется! Только для него, лично для Михаила.
– А ты что? – хмыкнул я.
Глеб жалобно смотрел на меня, ища поддержки. Но когда я задал вопрос, то отвернулся.
