Ноябрь в Троелунье выдался довольно – таки тяжелым как для пригородов, так и для крупных городов.
Морозы ударили неожиданно, намного раньше, нежели в прошлых годах, а потому многие предприятия и котельные оказались не готовы к перепадам температур. Лошадей экстренно перегоняли в зимние стойла, дома утепляли, а дворников выгоняли на час раньше, лишь бы они успели расчистить площади и главные транспортные улицы городов от снега.
Даже у схода к воде на набережной в Столице образовалась кромка тонкого льда, омывающийся ледяными солеными водами. В лесах выбрались зимние животные на охоту, птицы клиньями устремлялись на юг, а рыбаки выходили все реже в море, так как оказались не готовы к столь ранним холодам, от этого в промышленных центрах почти исчезла вся рыба.
И в такие времена, пока города перестраивались на временные рельсы консервов с фермерских хозяйств, Феликс был искренне рад, что гости именно у Киприана.
Канцелярский глава не был запасливым, однако даже в его кладовой нашлись рыбные консервы очень неплохой сносности. Даже Лидия, придирчивая к рыбе, оценила качество сельди, тунца и форели.
Феликс сам не страдал от дефицита рыбы, так как не особо и ел ее, однако подрастающему организму Михаила, а также окончательно выдохшемуся Киприану, подхватившему где – то грипп, был просто необходим и рыбий жир, и омега, и кальций…
— Это как вам удалось так заболеть? — удивлялся Феликс, смотря на градусник. — Вроде и на карете своей катаетесь, и в кабинете отдельном сидите…
— Да сто процентов из бухгалтерии пришла зараза… Эти девчонки где только не шатаются…
Киприан зашелся кашлем и сжался, завернувшись сильнее в плед.
Драгоновский почти три дня не выходил из комнаты, чтобы не разносить заразу по дому, а Феликс почти неделю бродил по особняку в тканевой маске, иногда прокашливаясь, но не заходя в крыло к Лидии и Михаилу. Общались они исключительно через слуг и письма.
— Еще и вас впутал… во все это… боже… когда это закончится… что это?..
— Грипп ходит, уже говорил вам, — спокойно сказал Феликс, растворяя очередной порошок от кашля в теплой воде.
— Опять пить?! — возмутился Драгоновский, прикрыв рот при кашле. — Я уже не успеваю бегать… Доктор Ланской, вы собрались меня вылечить или посадить мне почки?
— Не волнуйтесь, если ваши почки пережили институтские пьянки — то им уже не страшны никакие испытания, — Феликс протянул одну из чашек с отваром Киприану, и тот ее беспрекословно взял и начал пить.
Сам Ланской уселся в кресло рядом и, вытянув устало ноги, почти в три глотка выпил сладкий отвар. Эту смесь трав принесла Лидия и, хоть Феликс и желал отругать ассистентку, все – таки должен был ей сказать «спасибо». Отвар из хвои, чабреца и коровяка выполнял свою миссию не хуже уколов, от который почти все ягодицы Киприана были синими.
