«Из Книги Предзнаменований Чертогов Весов:
Предназначение — это жертвенник, на который боги хладнокровно гонят своих детей ради мнимого правосудия. Но горе тому оружию, что возомнит себя живым перед лицом Вечности, и горе воину, в чьей выжженной сути затаится любовь. Ибо любовь в Дуате не приносит прохлады. Она приходит как иссушающий ветер хаоса, проникает под самую прочную броню и превращает хвалёный контроль в тлеющие угли. Это сладкий яд, способный разрушить алтари и сжечь цитадели, когда пути назад уже не существует».
Собиратели греха — падальщики, птицы, звери или люди, которых общество живых всегда считало отбросами. Именно они испокон веков брали на себя всю удушающую тяжесть грехов умершего человека. Принимая в себя чужую ментальную скверну, эти безмолвные изгои давали заблудшим душам шанс очиститься и переродиться в новом, лучшем мире. И все они были моими верными помощниками на великом пути к загробному царству. Недооценённые для смертных, но важнейшая часть самого мироздания.
В мире людей я жила в самой обычной квартире на пятом этаже, посреди шумного, серого мегаполиса, и каждый мой день здесь был настоящим, выстраданным подарком. Формально я оставалась младшей богиней. Вы не найдёте величественных храмов, построенных в мою честь, но редкие упоминания в заупокойных папирусах всё же существовали. Я — Кебхут, дочь великого Анубиса. В былые эпохи я помогала Отцу готовить царей, фараонов и бедняков к долгому путешествию в царство мёртвых, управляла тенями, приручала змей и обладала редчайшим даром возрождения. Я была сотворена в самом сердце Дуата среди первобытных демонов и кошмарных чудовищ, которые меня, в отличие от смертных, совсем не пугали.
А потом я умерла. Я до сих пор не помню истинной причины своей гибели, но, пройдя сквозь бесконечный цикл перерождений, я снова и снова рождалась среди людей. Это был далеко не первый мой круг на земле. Я знала, что когда придёт время, я обязательно вернусь в свой настоящий дом, но века сменяли друг друга, а я оставалась лишь наблюдателем, по крупицам собирая земной опыт.
Однако это последнее перерождение оказалось иным. Моя новая человеческая оболочка оказалась слишком хрупкой и слабой; смертной плоти было тяжело удерживать и адаптировать в себе колоссальную божественную суть, которая устала спать. Она рвалась наружу, буквально разрывая тело изнутри. Из-за этого сопротивления мою кожу с самого детства покрывали багровые ломаные вены, похожие на хищные когти или переплетённые змеиные завязи. Врачи лишь разводили руками, называя это аномальной аллергией на воздух, и вылечить это, конечно же, было невозможно. Узоры жили своей жизнью: они то вспыхивали яростным багрянцем, выдавая мои эмоции, то становились бледными, послушно прячась, как у обычных смертных.
