— Приехали! — раздался восторженный девичий голосок, и все обитательницы комнаты номер 6 пансиона при балетной школе ринулись к окнам. Еще бы — не каждый день их радуют своим визитом особы герцогской крови. А точнее, за всю историю существования заведения ни один столь же благородный гость не ступал на его порог.
Полин, которая на своем стремительном пути к одному из подоконников умудрилась удариться коленом о соседскую койку и даже не заметила вспышки боли, теперь тщетно пыталась хоть как-то протиснуться к стеклу — однокашницы прилипли к нему намертво. Они вглядывались в ночь, приставив к стеклу ладони по обе стороны лица или же надо лбом, на манер козырька, — чтобы хоть что-нибудь разглядеть при свете полной луны, — и взбудораженно перешептывались:
— Ничего себе у него плечи!
— А походка-то, походка! Прям хозяйская такая!
— Ой, а кто это с ним?
— Шут его знает! Может, еще какой-то герцог за компанию приехал?
— Кажется, этот второй молоденький совсем!
— Ох, я бы с ним не отказалась, так сказать, прогуляться по амбарам...
— Сейчас я вам всем прогуляюсь по амбарам! А ну марш в постели! Быстро! — вдруг прозвучал голос пожилой Лианы, ожидаемо прибежавшей утихомиривать расщебетавшихся среди ночи девиц. Те не шибко-то слушались добродушную воспитательницу, которую за спиной ласково называли Пухлианой. Они с удовольствием проигнорировали бы требование женщины, но в окнах отразилось пламя ее масляной лампы. Это окончательно превратило окна в черные зеркала, в которых девицы видели лишь собственные возбужденные лица. И девушки нехотя разбрелись по койкам.
— И чтоб ни звука мне! — приказала воспитательница, убедившись, что все улеглись и послушно укрылись до подбородков кусачими казенными одеялами. Смотрительница порядка собралась было уходить, когда хохотушка Фифи решила высказать претензию нарочито обиженным тоном:
— Зря ты так, Лиана, вот влюбится в меня герцог, сделает своей женой, я тебе потом все-все припомню!
— Ты это брось! Держаться подальше надо от этих герцогов окаянных, они таких, как вы, на ужин едят и не давятся! Ох, чует мое сердце, не с добром приехали Ох, не с добром — и сердобольная Лиана будто перекатилась за порог, попутно закрыв за собой дверь. Но еще несколько секунд слышались ее тихие причитания о «бедных глупых овечках в волчьей пасти» и отдаляющиеся шаги. А потом в комнате стало тихо.
Полин так и не довелось разглядеть важных гостей, но особого сожаления по этому поводу она не испытывала, ведь такая возможность представится ей завтра. И наконец вспомнила об ушибленном колене — оно разнылось.
