— В стародавние времена, когда мир был моложе, в некотором царстве, в некотором государстве жила-была девица Ярина…
Денно и нощно она маялась от скуки, да ни за какую работу браться не желала. Родительская любовь и чрезмерная забота берегли ее все восемнадцать лет, оттого и выросла она своенравной, упрямой и капризной. Не была она ни злой, ни доброй, ни писаной красавицей, ни дурнушкой — обычная девка, каких немало.
А на самой границе Яви и Нави доживала свой век дальняя родственница семьи. Старая ведунья давно искала, кому передать колдовское ремесло, да только никто из родни не соглашался отдать детей на служение в Избушку на курьих ножках, чтобы коротать век на перепутье и провожать бесплотные тени в царство мертвых.
Едва Ярине минуло восемнадцать, глухой безлунной ночью на отчий дом налетела стая черных воронов. Ветер завыл в трубе, согнул вековые березы под окнами, забился под резную стреху и заколотил ставнями. Тяжелый шум сотен крыльев и зловещее карканье заглушили все вокруг.
Ярина до одури боялась нечисти и всякого потустороннего шороха. Онемев от ужаса, она вжалась в угол горницы, судорожно обхватив себя руками. К ней испуганно прижался младший братец, рядом замерла бледная мать, а отец сжимал в кулаке деревянную чурку-оберег, шепча защитную молитву.
Птицы вихрем ворвались в избу через распахнутое волоковое оконце. Закружили под потолком, взбивая воздух и осыпая пол смоляными перьями. Самый крупный ворон спикировал на стол, с глухим стуком уронив свиток темной бересты, перевязанный угольно-черной нитью.
Ярина похолодела. По давним рассказам старших она знала, что это вестники бабки, которую все звали Ягой. А в свитке крылась её непреклонная воля.
Ворон требовательно и хрипло каркнул, сорвался с места и вылетел во тьму, увлекая за собой остальную стаю. В горнице повисла звенящая тишина. На столе, рядом с берестой, лежал тугой клубок черных шерстяных ниток.
Ярина на негнущихся ногах подошла к столу, сорвала путы и развернула свиток. Руки ее задрожали, а дыхание перехватило: старая Яга решительно завещала ей Избушку… либо велела броситься в волны морские. Такого страшного условия ведунья прежде никому не ставила. Видно, совсем отчаялась найти преемницу.
Удушливый страх сдавил горло, сердце заколотилось в висках. Провожать мертвецов каждую ночь на краю Нави казалось верной гибелью.
— Я продам Избушку и вернусь, — выдавила Ярина, взглянув на родителей. — Или найду в лесах другую дуру на это место.
Отец с матерью переглянулись с тяжелой тревогой, но удерживать не посмели. С проклятием Яги не шутят.
