Печенье было офигенным.
Я сидела в старом кресле у окна, поджав под себя ноги, и смотрела на тёмные деревья. Лес за стеклом шумел — тихо, уютно, как будто баюкал весь дом. Я любила этот звук. И этот дом.
Ну, в основном любила.
Мама говорила, что мы живём на краю леса, потому что воздух полезный. Мне было всё равно. Главное, что отсюда до школы двадцать минут пешком через поле, а не через центр города с вечными пробками. И соседи не жалуются на музыку. И вообще — у нас есть лес! Лес, Карл! Это же круто.
Я откусила ещё кусок печенья и довольно зажмурилась. Шоколадная крошка, маслянистое тесто, чуть-чуть корицы. Мама сегодня в ударе. Даже не передержала, как в прошлый раз. Идеальное печенье — то самое, когда ты сначала ешь, потом сожалеешь, что не растянула удовольствие.
На коленях лежала раскрытая книга. Очередная история про спасение мира, любовь и магию. Я обожала такое. Даже если сюжеты повторялись, даже если героиня в сотый раз выбирала между двумя красавчиками. Мне нравилось представлять себя на её месте. Носиться по горам, сражаться с драконами, пить странные отвары в тавернах. Классно же.
Завтра контрольная по алгебре. Я не готовилась, потому что какой смысл? Алгебра — это скучно, а жизнь — интересно. Если я не решу какую-нибудь задачу, мир не рухнет. А если я не дочитаю книгу — рухнет. Для меня. Прямо сейчас.
— Лив, ложись уже! — крикнула из коридора мама. — Завтра в школу, не сиди допоздна!
— Иду-иду! — радостно отозвалась я.
И не пошевелилась.
Я доела печенье, вытерла пальцы о джинсы и посмотрела на часы. Без пятнадцати двенадцать. Мечтать никогда не поздно. Особенно ночью, когда можно придумать всё, что угодно. Например, что сейчас в окно ворвётся прекрасный принц и утащит меня в приключения.
Я усмехнулась собственной глупости.
И тут стекло разлетелось.
Я даже испугаться не успела — сначала удивилась. Осколки посыпались на пол, засверкали в свете лампы, как маленькие звёзды. И в эту звёздную пыль влетело нечто.
Нечто оказалось парнем. Молодым, высоким, в тёмной одежде. Длинные светлые волосы спутаны, под глазами тени — будто не спал несколько ночей. И уши. Длинные, острые.
Он даже не запыхался.
Я икнула.
— Одевайся, — сказал он.
Без привета. Без улыбки. Просто — «одевайся».
Я вытаращилась на него, потом на разбитое стекло, потом снова на него.
— Ты… — начала я. — Ты вообще здороваться умеешь?
— Времени нет. — Он шагнул в комнату, отодвинув ногой осколки. — У тебя две минуты.
