Пролог. Пропавший профессор
Профессор Генрих Мейер исчез в ночь на третье октября.
Последним, кто видел его, был ночной сторож Бременского архива — пожилой, вечно сонный Отто, который клялся и божился, что профессор спустился в подвал с кипой бумаг и больше не поднимался. Когда утром Отто заглянул в архивный зал, профессора там не было. На полу валялся компас — старый, латунный, с выцветшей гравировкой «Mein Norden» на крышке. Рядом лежали разорванные бумаги. Стул был опрокинут. А на стене — той самой, что выходила на восток, в сторону реки Везер, — остался странный след. Будто камень на мгновение стал водой, а потом снова застыл.
Полиция закрыла дело через неделю. Мало ли куда мог уехать рассеянный профессор? Но Лена Семёнова, журналистка и давняя знакомая Мейера, знала: он не уехал. Он что-то нашёл. И это «что-то» увело его туда, откуда не возвращаются просто так.
Она позвонила Катерине Соколовой — археологу, скептику и лучшей подруге. И через два дня они уже стояли в том самом подвале, глядя на ту самую стену.
Они ещё не знали, что эта стена — не просто камень. Это Разлом. И он откроется.
Бремен встретил их дождём.
Мелкая, противная морось висела в воздухе, превращая улицы старого города в размытые акварели. Катерина Соколова поёжилась, поднимая воротник плаща, и в сотый раз пожалела, что не взяла зонт.
— Ну и погодка, — буркнула она, перешагивая через лужу. — И зачем мы вообще сюда приехали?
— Потому что ты обещала мне помочь, — Лена Семёнова, шагавшая рядом, даже не заметила дождя. Её глаза горели тем самым огнём, который Катерина знала слишком хорошо. Огнём азарта. — Профессор Мейер пропал три недели назад, Кать. Три недели! Полиция закрыла дело, сказали — уехал и не вернулся, мало ли что. Но я знаю, что он что-то нашёл.
— Что он мог найти в Бремене? — Катерина хмыкнула. — Бременские музыканты? Это осёл, собака, кот и петух. Детская сказка.
— Гамельн, — тихо сказала Лена. — Он нашёл что-то о Гамельнском Крысолове.
Катерина остановилась. Дождь забарабанил по капюшону.
— Лен, это легенда. Средневековая сказка. Крысолов увёл детей из города, потому что ему не заплатили. Это метафора. Возможно, аллегория детского крестового похода, возможно — эмиграции в Трансильванию. Но это не...
— Он нашёл документы, — перебила Лена. — В городском архиве. Письма, датированные 1284 годом. И карту.
— Карту?
— Карту, на которой отмечено место, где Крысолов вышел из города. И это место — не Трансильвания, Кать. Это место — в двадцати километрах отсюда. В лесу, которого нет ни на одной современной карте.
