Глава 1. Сторож над прахом
Он называл себя сторожем. Сторожем при кладбище. Леонидас Край, последний из рода, кому было доверено управление «Забытым Богом» — кораблём-ковчегом, зависшим на стабильной орбите в двухсот сорока двух километрах над поверхностью планеты, которую колонисты назвали Эдем-2. Название было унылым и претенциозным, как и всё, что производят люди, когда им дают право называть миры. Леонидас предпочитал мысленно именовать её Клеткой. Потому что именно клеткой она и была — красивой, зелёной, с двумя лунами и океаном цвета ржавчины из-за растворённых оксидов железа, но клеткой. И он был её надзирателем, не имеющим права открыть дверь.
«Забытый Бог» не был забыт. Название сохранилось от первого, ещё земного этапа постройки, когда корабль закладывали как ковчег последней надежды. А потом надежда умерла, а имя осталось — как шрам. Огромный цилиндр О’Нила, замаскированный системой активной камуфляжа и отражателей, висел в тени газового гиганта, словно паук в углу паутины. Реакторы гудели на минимальной мощности, датчики скользили по поверхности, фиксируя каждое движение. На борту находилось тринадцать человек помимо Леонидаса — хранители архивов, инженеры жизнеобеспечения, техники. Но они были тенями. Генетически модифицированные ещё в утробе, они не испытывали любопытства к поверхности. Их мир ограничивался коридорами и инструкциями. Только Леонидас был «чистым» — единственным потомком оригинального экипажа, не тронутым модификацией. И потому только он один смотрел вниз и чувствовал боль.
Он стоял у обзорного экрана, сложив руки за спиной. Под ним, сквозь дымку облаков, угадывались огни — неестественные, мерцающие жёлтым и красным. Поселения. Прошло восемьдесят лет с момента высадки, а человечество внизу так и не построило ни одной электростанции мощнее паровой турбины. Словно что-то тормозило их. Словно кто-то…, впрочем, Леонидас знал этого «кто-то». Устав о Невмешательстве, вшитый в его нейроимплант, не позволял ему даже намекнуть колонистам на технологию выше определённого порога. Нарушение означало бы немедленную деактивацию — не смерть, но хуже: полное отключение всех чувств, кроме зрения и слуха. Он станет наблюдателем, который не может отвести глаз. Вечным. Это была худшая казнь, какую только могли придумать инженеры Старой Земли.
— Судья, у вас входящий сигнал с поверхности, — голос рубки, искусственный и бесполый, разорвал тишину. — Аварийная частота. Код активации… грузовой модуль «Фобос-7», упавший в секторе G-14 сорок лет назад.
Леонидас вздрогнул. Аварийный передатчик на упавшем модуле мог включить только тот, кто сумел добраться до его терминала и расшифровать примитивный биометрический замок. Это требовало не просто удачи, а мышления.
