Свисающая с крана капля отправилась в недолгий полёт и разбилась об стоявшую в раковине грязную кружку. Одиночеством кружка не страдала: компанию ей составляли несколько тарелок, суповая миска, банка из-под домашних огурцов с пёстрым букетом ложек и вилок в ней. На плите ютилась накрытая крышкой испачканная сковородка с остатками подливки и поломанной вермишели. Засохшие крошки от буханки белого хлеба, которая пряталась в целлофановом пакете возле стенки, накрывало одеяло в виде мятого полотенца. Компрессор холодильника гулко зарычал или, лучше сказать, закашлялся. Сорок лет безустанной работы он с гордостью держал проштампованное на алюминиевой пластине имя – «Саратов». Кухня была вытянутой в длину. Пространство завершалось открытой балконной дверью, где под мелодию ветра тихо танцевала шторка.
Замок входной двери издал звук, ключ сделал пару оборотов, обшитая стёганым кожзамом дверь открылась. Порог переступил кудрявый юноша лет двадцати пяти. Поставив чёрный пакет на пол, парень снял с плеч рюкзак и устроил его по соседству. Он выпрямился и выдохнул от чувства облегчения в спине. Быстро разувшись, скользнул на кухню, махая рукой перед лицом:
– Фу, Нина! Я же просил закрывать балкон, когда куришь, – взглянув в раковину, добавил, – а посуду помыть?
– Не моя очередь! – услышал он с балкона, и дверь туда захлопнулась.
Глянув на источник звука, парень увидел выпустившую дым в открытое окно Нину с только начатой сигаретой в руке. Она стояла к нему боком, длинная чёлка прикрывала глаза. Одета в спортивные штаны и футболку на два размера больше – в этом не было ничего необычного. Глядя на неё, он едва слышным шёпотом сказал:
– Ах ты ж! Я, что ли, забыл…
Вновь обратив внимание на грязную посуду, он подошёл к раковине, взял губку и включил воду. Девушка заметила, как парень усердно оттирает розовую чашку от чайного налёта, и начала с любопытством наблюдать за ним. Его одежда слабо подходила для мытья посуды: белоснежная рубашка с длинными рукавами, застёгнутая на все пуговицы и аккуратно заправленная в тёмные классические штаны.
– Анин! Фартук надень! Опять хочешь свою рубаху с моими носками постирать? – выкрикнула она, затушив окурок в банке с надписью: «Рыбные консервы».
– Да это не носки были, ох… – под нос пробормотал он.
– Чего там мямлишь?
– Да сейчас я его надену. Ты извини, замотался совсем, забыл помыть.
– Ладно уж. Не беда, моешь же, – сказала она, проходя с балкона на кухню и усаживаясь напротив Анина на стул между столом и холодильником. Закинула ногу на ногу и продолжила, – Куда сорвался хоть?
