Женева. День –1
Дождь начался около восьми утра и не собирался заканчиваться.
Мира Чоудхури шла по улице Сен-Жан, прижимая к груди стакан с кофе, который уже не грел ладонь – просто был чем-то держать. Капли барабанили по козырьку капюшона с монотонностью метронома. Тротуар блестел. Машины разбрасывали из-под колёс веера грязной воды, и она держалась подальше от края – не потому что не хотела промокнуть ещё больше, а по привычке, выработанной за семь женевских зим.
Куртку нужно забрать из химчистки. Завтра. Сегодня не успеть.
Она записала это в телефон три дня назад – «химчистка» с восклицательным знаком, который теперь смотрелся странно, как будто забор куртки требовал срочности. Она добавила второй восклицательный знак. Это не помогло.
Институт теоретической физики занимал угловое здание в двух кварталах от ЦЕРН – не основной кампус, а боковой, приземистый, с окнами, которые архитектор явно проектировал для другой эпохи. Сейчас эти окна потели изнутри: в лаборатории работали серверные стойки, и система вентиляции справлялась с ними так же, как Мира справлялась со своей перепиской, – методично, но без энтузиазма.
Консьерж Гастон кивнул ей из-за стойки и ничего не сказал. Семь лет она проходила мимо этой стойки. Первые два года он спрашивал «bonne journée?». Потом перестал. Это было правильное решение – Мира ценила людей, которые умеют молчать уместно.
Кофемашина в кафетерии находилась на третьем этаже, рядом с конференц-залом. Мира поднялась пешком: лифт был исправен, но у неё была привычка считать ступеньки в дни, когда данные не складывались. Тридцать семь ступеней. Потом тридцать семь обратно. Что-то в этом помогало – может быть, просто переключение задач, может быть, что-то другое. Она не анализировала.
Рэй уже был там. Вернее – почти был: он заходил в дверь в тот момент, когда она подходила к кофемашине, и по лицу его было видно, что он рассчитывал оказаться здесь раньше.
– Девять минут, – сказала Мира, не оборачиваясь.
– Откуда ты знаешь, что именно девять?
– Потому что ты всегда опаздываешь на девять минут.
Рэй Чен поставил свою сумку на ближайший стол и задумался. Ему было двадцать шесть лет, он носил очки с толстой оправой, которые ему явно нравились, и имел привычку думать вслух, что Мира считала недостатком, но привыкла.
– Это неточно, – сказал он наконец. – В прошлый вторник я опоздал на одиннадцать.
– Среднее – девять и семь десятых. Я округлила.
– Зачем ты считаешь, на сколько я опаздываю?
– Я не считаю. Я просто замечаю паттерн.
