Данное произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, события, организации, технологии и идеологии вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми (живыми или умершими), историческими событиями или государственными структурами случайны.
Идеи, высказываемые персонажами (включая «Этику Контроля» и философию Архитектора), не разделяются автором и не являются пропагандой насилия, тоталитаризма, экстремизма или антигуманных действий. Книга изображает трагедию человека, чья любовь превратилась в одержимость контролем, и служит предупреждением, а не руководством к действию.
Книга содержит сцены, связанные с тяжёлой болезнью и смертью ребёнка, а также психологически сложные темы. Рекомендуется для взрослых читателей (18+).
Отдельные новеллы («Руководство по распаковке») являются художественной стилизацией и не содержат инструкций к реальным действиям. Архивные вставки также являются вымыслом и не имеют отношения к реальным организациям или событиям.
Автор благодарит вас за внимание к книге и надеется, что чтение доставит вам удовольствие.
Архивы Симплекса не пахнут пылью. Они пахнут будущим, которое победило прошлое, — стерильным, как операционный стол. Озон от контурных стабилизаторов смешивался со сладковатой химией консервантов, призванной спасти последние аналоговые носители от окончательного забвения.
Я всегда думала, что сохранять память — это акт милосердия. Теперь я понимаю: это акт патологоанатомии.
Меня зовут Алиса. Моя должность в реестре — «куратор-реставратор четвёртого класса». По факту — я добиваю тех, кого нельзя спасти, и бальзамирую тех, кто этого не заслуживает.
Объект поступил ко мне в среду с пометкой: «К-7: Несистематизированные личные записи. Углеродная плёнка, фрагменты рукописей на целлюлозе, кристаллы с повреждённой семантической матрицей. Приоритет: низкий».
«Низкий приоритет» означал: разобрать, оцифровать, забыть.
Его считали не человеком, а принципом, воплощённым в плоть — чистым, заразным вирусом Идеи Контроля, который тогда называли по-разному: Паноптикон, Большой Брат, Порядок. После Разрядки, когда Лев и его ученики разобрали Норнир по камешкам, слово «Архитектор» произносили шёпотом, как имя демона, которого можно случайно призвать.
Никто не хотел рыться в его детских кошмарах. Удобнее думать, что монстры рождаются из пустоты, а не из сломанной души.
Я включила проектор. Луч разрезал полумрак, выхватив квадрат стены. На нём заплясали цифровые призраки: треснувшие, выцветшие кадры. Схемы семиотических узоров, похожих на снежинки под микроскопом, с пометками на гибридном языке — нечто среднее между санскритом математики и машинным кодом.
