Глава 1. Обратно в Чернаводэ
Как говорится, хочешь насмешить бога: расскажи ему о своих планах. Моё заявление о переводе в Констанц на должность следователя лежало на столе, между мной и начальником отделения полиции, Нану.
– Я читал твою историю в досье, Кассандра. Очень трогательно, – начал Нану, смачно затянувшись. При этом стало видно, как его серая рубашка промокла от пота подмышками. – Воспитывала бабушка, потому что родители пропали неизвестно куда. Бабушку убили из-за двух старых икон, когда ты закончила школу, и тогда у тебя появилась цель: ловить преступников.
Он затягивался так, что за три затяжки осталось полсигареты, а на жёстких седых усах (давно нестриженых) оседали нити дыма. Это бесило: вдруг проснулась старая жажда к никотиновым палочкам, и я сжала зубы, поёжившись на стуле напротив.
Нану стряхнул пепел в металлическую пепельницу с чеканкой по краю и подытожил:
– Нет уж, хватит, дорогуша. Полицейских – и следователей, и патрульных – полно. А психологов-криминалистов кот наплакал. Каждый день на свет появляется какой-нибудь псих и шинкует всех в капусту из-за того, что мамочка в детстве насильно кормила его гороховым супом. Кто будет заниматься этими ребятами, если ты будешь шастать где попало и допрашивать свидетелей? Молчишь? Вот и молчи. Потому что тебя недавно так изрешетили, что ожила только благодаря богу. Или в твоём случае – дьяволу.
Я криво усмехнулась: слухи, как обычно, опережали меня. Даже здесь, в Констанце, за спиной шептались, творили крёстные знамения и смотрели недобро. Сразу стало ясно: завернут обратно, суеверные идиоты. Но это полбеды. После дела Николы Прутяну поднялась такая волна межведомственных проверок и антикоррупционных чисток, что вонь стояла – будь здоров. Шерстили министерство, полицию, армейские казармы; искали всех, кто был хоть как-то связан с Ханзи и Йорданом.
– В Чернаводэ тебе будет поспокойнее, – Нану раздавил окурок в пепельнице. – А здесь мало ли чего. Сама понимаешь. Люди волнуются. Поезжай. Как тебе новый начальник?
Я неопределённо повела плечом. Вспомнила, как встретил меня в участке Гунари, тот самый следователь с обвислыми усами, который допрашивал в больнице. Он-то и представил мне нового начальника – Антона Калдарару, лет на пятнадцать старше меня, с ранней проседью и жёсткого, будто только что из горячей точки. С Антоном у нас не сложилось сразу. Он сходу обвинил меня в непрофессионализме по делу Риты, и Николы, устроил разнос за хреновое ведение архива и утром, когда я мирно дрыхла, наорал по телефону за то, что не вышла на работу. Оказывается, я должна была с помощью телепатии узнать, что он снова вернул меня в штат.
