Она росла там, где земля встречается с небом не в поцелуе, а в бесконечном споре. Дальний Восток кормил её детство туманами, выползающими с Сихотэ-Алиня, и тигриными следами на влажной глине. Потом были степи Украины – бескрайние, как океан, где ковыль сединой струился под ветром, а горизонт звенел от зноя. И, наконец, Крым, где Чёрное море, тёмное и мудрое, научило её слушать тишину.
Звали её Криста. Но мама звала её просто Зорька – за то, что просыпалась она не с петухами, а с первым светом, ещё до того, как солнце показывало край из-за моря.
Мать её была женщиной простой и тёплой, как выпеченный ею хлеб. Она не читала фантастики – в доме вообще не было телевизора, только старенькое радио, которое говорило строгим голосом о надоях и сводках с полей. Но именно этой простой женщине её четырёхлетняя дочь однажды сказала, помешивая ложкой в тарелке:
– Мам, а когда я жила на звезде, там было не так вкусно. Там вообще не ели. Там светились.
Мать замерла. Сказать, что она удивилась – ничего не сказать. Она испугалась. Не потому, что дочь врала, а потому, что говорила она это с пугающей уверенностью взрослого, который вспоминает, а не фантазирует. Еще Криста вечерами, когда они втроем возвращались от маминых друзей, показывала пальцем на какое-то созвездие и говорила: «Вот оттуда я».
– Откуда ты знаешь? – тихо спросила мать.
– Я помню, – пожала плечами девочка. – Я долго летела. А потом выбрала вас.
С тех пор мать иногда просыпалась ночью, чтобы проверить, дышит ли дочь. Потому что девочка спала так крепко и так неподвижно, словно её тело было лишь скафандром, который душа покинула до утра.
Криста и правда улетала. Каждую ночь она подходила к краю Земли. Это было не страшно – это было как возвращение домой. Она делала шаг в бездну, усыпанную алмазной пылью, и космос принимал её в свои ледяные и ласковые объятия. Она видела, как кружатся галактики, слышала их безмолвное пение и точно знала: она – часть этого. Часть чего-то такого, о чём в школе не напишут в учебниках.
Часть первая. Дальневосточная
Криста родилась в Великом Устюге. Потом они переехали туда, где земля дышит влагой и вечностью. Дальний Восток встретил её не городским шумом, а бескрайними марями, где болота усеяны жёлтыми ирисами. Эти цветы поражали её воображение – они росли прямо из воды, строгие и прекрасные, словно стражи иного мира. Много лет спустя, в Крыму, она увидит такие же на клумбах и улыбнётся: «Здравствуйте, старые знакомые». Но те, крымские, казались ей ручными, а здешние, дальневосточные, были дикими и свободными.
