Искушение
Девана охотилась в одиночку - так было привычнее. В лагере она лишь изредка перебрасывалась парой слов с другими женщинами, но ни с кем не сближалась. Её удивляло спокойствие этого места: тридцать восемь жён на двоих мужчин и ни ревности, ни жалоб, ни тени неудовлетворённости. Ничто не нарушало размеренного течения жизни. Но тридцать восемь женщин на двоих мужчин? Невообразимо. Она видела, как это делают люди, видела как - звери. Но что происходило там? Внутри неё самой разгоралось нечто новое. Любопытство переплеталось с тихим, настойчивым зовом плоти. Девана сопротивлялась. Она дочь бога. Недостойно божественной принцессы делить ложе с чертом и шаманом.
Хан не раз заводил разговор о её будущем:
- Я намерен сватать тебя за Тэнгэрия, за сына Хурмаста Хабата Гэрэла. Он славен не только силой и отвагой, но и неземной красотой. Этот союз станет символом добрососедства небесных Запада и Востока.
Перун не настаивал. Казалось, ему не по сердцу этот брак. Он лишь постепенно привыкал к тому, что Деваны больше нет постоянно рядом. Его взгляд порой задерживался на ней с невысказанной тревогой, но слов он не произносил. А ещё был запрет жёсткий, не терпящий возражений: не вступать в чувственную связь с мангутом.
Этот контакт потом невозможно будет забыть, предупреждал Перун.
И странное дело: именно это предостережение всё сильнее будило в богине охоты любопытство. Но тридцать восемь! Это казалось непостижимым. Как можно делить внимание, страсть, саму жизнь на стольких?
В одну из безлунных ночей она оказалась среди жён в комнате хана. Лицо прикрыто платком, единственная преграда между ней и тем, что она так долго хотела увидеть. Платок был тонким, почти прозрачным, и всё же давал иллюзию укрытости, иллюзию анонимности.
Вокруг царил особый ритм: приглушённые вздохи, шёпот, плавные движения тел. Воздух был напоён ароматом страсти. Хан словно не участвовал напрямую, но всё здесь, каждый вздох, каждое прикосновение шло от него. Он вел все настолько гармонично, что Девана, сначала державшаяся скованно, постепенно подпадала под общее настроение. Дыхание участилось, пульс забился в висках, а в животе разгорался жар, растекающийся по всему телу. Она перестала замечать окружение, осталось лишь тепло, разливающееся по телу, лишь нарастающая пульсация желания. Мысли растворились в этом потоке, уступив место ощущениям. Девана двинулась в такт общему ритму, поддаваясь неведомой силе, идущей от Хана. Руки сами нашли путь ...
Платок сполз. Он больше не скрывал её черты. В полумраке её лицо стало видимым.
