– Кир?
Я пошарила рукой вокруг, никого не нашла и перепугалась. Хотя разве можно было напугаться ещё больше, сидя в кромешной темноте в подземных катакомбах и ожидая, пока смерть придёт за тобой на мягких лапах?
Сбоку раздался стон, и я обрадовалась. Жив!
– Кир, как ты?
Я подползла к тому, кого ещё недавно готова была убить собственными руками. Мои ладони коснулись его тела, потом нашли лицо. Темно, как в тёти-Верином погребе! Ах, да – у меня же есть телефон, пусть и бесполезный для звонков под этой толщей земли, но всё же какой-никакой источник света.
Фонарик высветил каменную кладку многовековой давности и бледное лицо парня. Веки его дрогнули, ладонь заслонила глаза от света.
– Выключи, – сипло приказал он.
Я опустила телефон, но не выключила фонарик.
Кир неловко завозился, пытаясь сесть. Я подставила ему плечо.
– Надо идти.
Не представляю, куда он мог идти в таком состоянии, но, видимо, мог. Кир встал, цепляясь пальцами за щели в каменной кладке. Правая рука висела плетью.
– Выключи свет, говорю, он тебе ещё пригодится.
Мне? Я прикусила губу, боясь, что бешеный стук сердца сейчас эхом разнесётся под низкими сводами.
– В той стороне должен быть ещё один выход. – Здоровой рукой Кир указал себе за спину.
– Никуда я не пойду! Без тебя.
Кир не ответил, лишь наклонил голову и застыл. – Они идут.
Я ничего не слышала, но и не удивительно.
– Закрой глаза и чувствуй воздух.
Не знаю зачем, но я подчинилась. Сперва ничего не было, потом где-то далеко-далеко послышалось мерзкое тявканье. Лисий смех. Подлый лисий смех. Стая шла по нашему следу.
– Уходи, – приказал Кир и толкнул меня в грудь пятернёй. – Им нужна ты.
– А с тобой что будет? – еле слышно всхлипнула я.
Он пожал плечом и едва заметно скривился.
– А… обернуться никак?
– Какой толк? – Кир указал на вывихнутую, а может, сломанную руку. – Лететь не смогу, да и тесно тут.
Да, голова парня упиралась в потолок, а от стены до стены можно было достать руками.
– Ты думаешь, что сможешь их задержать, да? – Я даже ногой топнула от злости: глупый самонадеянный оборотень, вот он кто!..
Он повернулся ко мне и коснулся рукой лица, большим пальцем провёл по щеке, а потом… дотронулся до еле заметного шрама над бровью.
– Прости за это. Но так было нужно.
Я отшатнулась:
– Ты… Это был ты?
Он придержал меня, не давая упасть, и привлёк к себе, так что я упёрлась лбом в его грудь. Словно вода из-под треснувшей корочки льда, в меня хлынули воспоминания. Не те, навязанные, а самые настоящие.
* * *
Не знаю, как тётя Вера это провернула, хотя она сильно-то и не скрывала от отца своих способностей. Ходили, ходили к ней деревенские бабки и молодухи, да и мужики захаживали. За всяким разным ходили. Мне было девять, и в то лето пришлось неделю погостить у двоюродной сестры моей непутёвой матери. Отцу надо было куда-то срочно уехать, а оставить меня дома под присмотром домработницы он почему-то не захотел.
