Говорят, на самом дне ящика Пандоры лежал самый коварный и самый злой из её даров.
Статика мягко гудит в ушах. Отчаянно ноет сломанный нос. Счётчик углекислоты, выведенный на лицевой интерфейс скафандра, мерцает красным в такт биению её сердца. Бесконечное вращение сводит с ума.
— Ответь мне... — Горячие звёзды расплываются в калейдоскоп. Капли cрываются c ресниц, сталкиваются с бардовыми горошинами крови, кристаллизуются и медленно уплывают куда-то вверх. Интерком щёлкает и отключается. Холодно. Очень холодно. Сердцевина снежинки в правом нижнем углу интерфейса показывает две тройки.
— Ответь, Сул... Пожалуйста...
— Отказ системы жизнеобеспечения, — сообщает дисплей и чернеет, оставляя её наедине с пустотой. Шелест динамиков гаснет, и окончательная, страшная тишина заполняет шлем.
— Мама... — она коротко выдохнула, — Прости меня...
Четыре месяца назад
— Позиция нейротехника клипера «Сулдамани» за вами, — усталое лицо расплывается в дежурной улыбке. Улыбка, впрочем, не трогает серо-стальных глаз. Адмирал по-прежнему против, как он однажды сказал — «избалованному вниманием ребёнку на проекте нет места»
— Поздравляю.
Лини пожимает неприятно-сухую ладонь Тархем Сингха. На запястье адмирала нет порта — закостенелый ретроград, один из той горстки людей, которые упрямо и гордо цепляются за прошлое. Впрочем, ей плевать, что он думает. Плевать, что подумают другие — она наконец добилась своего. Годы, проведённые в академии, бессонные ночи, защита проектов по нейро- и ПИ1-синхронизации, бесконечные споры с комиссией по профпригодности, сотни вежливых и не очень отказов от капитанов судов всех классов — от маленьких бригов до грави-перехватчиков и масс-экстракторов. Безумные, кровавые жертвы богам жадности в их тусклых храмах, пропитанных спиртом и антисептиком, что ей пришлось принести. Всё это теперь позади, и она летит! На клипере второго класса «Сулдамани», путепрокладчике флота и разведчике глубокого космоса, с техническим обеспечением класса «эпсилон» и нейтринным ядром.
Лини подхватила свой планшет со стола и, прижав кусок тёплого пластика к груди, пробормотала:
— На службе Прогресса! — голос предательски дрогнул.
Адмирал кивнул и, отвернувшись к секретарю, принялся деловито шептать что-то расплывшейся, словно сыр на сковороде, девушке. Он не удостоил Лин даже формальным «К звёздам». Лин покраснела под взглядами удивлённой комиссии и выскочила из затихшего конференц-зала. В коридоре, залитом мягким биолюминофором, она наконец выдохнула и прижалась к стене-экрану, где бесконечно крутились одни и те же агитки: про космос и путь, про миссию человека и про великое дело распространения жизни в галактике.
