Пролог. Свадебный танец радиолярий
Они венчались в фотосфере чужой звезды — и через девять лет вернулись домой, чтобы развестись.
Итан Век не помнил, чтобы соглашался на этот брак. Но «Каллиопа» — его корабль, его любовница, его вторая нервная система — помнила всё. Десять лет назад, когда он, оглушённый радиацией после разрыва обшивки, впустил её мицелий прямо в спинной мозг, церемонии не было. Было спасение. Было сращивание. Было — если уж называть вещи своими именами — насилие, которое превратилось в любовь. Элара, его земная жена, знала об этом. И осталась.
Сейчас они зависли на стадиях, которые даже Элара, Мастер Пространственных Течений, называла «смертельными для всего, кроме радиолярий». «Каллиопа» была гигантским парусником, генетически выведенным из земных радиолярий — одноклеточных существ, чьи кремниевые скелеты напоминали средневековые звёзды. Её термоэкзоскелет переизлучал 99,97% падающего тепла. Оставшиеся три сотых доли процента шли на разогрев внутренних океанов, в которых плавали симбионты-люди.
— Ты думаешь о Земле, — сказала Элара.
Она не смотрела на мужа. Её пальцы плыли над голографическим пультом, превращая гравитационные возмущения в струнный квартет. Элара слышала Вселенную как музыку. Сейчас она настраивала контрапункт между корональными выбросами звезды и дыханием «Каллиопы».
— Я думаю о том, что она права, — ответил Итан. — Артефакт Ари Сингха растёт. Если мы не дадим ей энергии, она разделится сама. Хаотично. Смертельно.
«Она» — это «Каллиопа».
Ари Сингх, ксеноархеолог с обожжёнными веками, сидел в углу командной сферы и молчал. Семя, которое он нёс в собственном теле, уже пустило корни в лимбическую систему. Он любил всех на этом корабле. Безусловно. Полностью. И это было прекрасно, как наркотик.
— Солнце, — сказал Ари. — Она хочет нырнуть в солнце. Но не в это. В наше. Домой.
Наступила долгая тишина.
Лин и Зак, «Обручённые Потоком», услышали эту тишину за три отсека — и подумали одно и то же: наконец-то.
Глава 1. Тактильная тоска
Зак проснулся от того, что Лин чихнула.
Они находились в разных отсеках — разделение диктовалось протоколом гигиены симбионтов, — но он услышал это чихание костями черепа. Их квантовая запутанность, имплантированная в детстве, соединила сенсорные коры настолько плотно, что различие между «моё» и «твоё» давно превратилось в философскую игру. Обонятельная кора Зака получала данные от мерцательного эпителия Лины. Звуки, которые слышала она, он чувствовал как вибрацию в собственных зубах.
Поэтому чихание Лины пахло для него озоном и горячим металлом — запахом электрического разряда в атмосфере их общей каюты. Он не знал, чихает ли она так на самом деле, или это квантовая связь домысливает недостающее. Он не хотел проверять.
