ДЕРЖАЩИЕ СОЛНЦЕ.
КНИГА ПЕРВАЯ
«ДВЕ СИЛЫ»
«И предал я сердце моё тому,
чтобы познать мудрость
и познать безумие и глупость;
узнал! Что и это томление духа!
Потому—что во многой мудрости
много печали!!!
И кто умножает познания,
умножает скорбь»
— Екклесиаст —
Ок. 330 г. до Р.Х.
Казалось что беспощадное солнце в этой дикой стране навсегда застыло в зените, как первый песок. И капли влаги лежащих гор, да плавлений. Ни одна живая тварь не могла выйти на это пекло оставаясь живой, даже хладнокровные гады пережидали такой зной в своих укрытиях. И наверное только боги наблюдали за людьми идущими в никуда!..
«Орёл держащий солнце в лапах своих, ударит в стопы фараона,
повелевающий орлом познает тайну мира!»
Демосфен шёл по песку еле—еле передвигая ноги, ещё шаг и он наверное отбросит щит.
— О, Боги! Чем только думает Птолемей! Но почему? Почему мне идти с передовым отрядом? — Демосфен с горечью посмотрел на Патрокла, его старый надёжный друг облизывал иссохшиеся от жары губы, поймав на себе взгляд Демосфена, он потупил взор.
Неожиданно в сознании Демосфена всплыл Александр. Однажды, когда войско Дария, неслось от них в панике ломая себе ноги. Тот подошел к Патроклу и похлопал по его могучей спине, вдруг повернулся к Буцефалу, так же похлопал коня по груди и разразившись весёлым смехом добавил:
— Теперь—то я знаю о, Боги! Что истинно на земле были кентавры!
Патрокл играя невероятно огромными мускулами рук, поднял с земли копьё одного из поверженных им воинов Дария и вытянув обе руки перед собой, переломил его словно щепу!
— О, Боги! Как весело! — и беззаботно смеялся весь его отряд!
— А теперь?! — измученные, с иссохшимися глотками, они еле—еле тащились к реке, хоть каплей влаги смочить горло.
Жалкое зрелище, позор – Да мыслимо ли это? с хрипом ревел Демосфен. — Мы пробивной отряд! Таран Великого Александра! А вовсе не быстроногие разведчики! Боги! Дайте разум Птолемею, иль разорвав небеса, пролейте хоть каплю воды!
Дождя! О, Боги! Дождя! Ревел он, потрясая небу копьем сжатом в могучей руке. К нему спешно, поднимая пыль подбежал Аякc.
— Что? Что ты гневишь Богов?
— Я разведал там! — и он взмахнул рукой, державшей медный щит. Течет река, упирающаяся в берег гнилью болот! Стоит ли так негодовать? Прикрикнул на него Аякс. Зачем понапрасну гневить небо? Ужели могучий Демосфен не может потерпеть презренные тысячи шагов, хотя и накалённого солнцем песка!
Демосфен промолчал в ответ, лишь играя желваками, нет, он не посмел бы повысить голос на Аякса, ведь то, что он жив, это лишь благодаря ему,
Аяксу, самому бесстрашному воину Александра. Демосфен прикрыл глаза и тотчас вновь, и вновь всплыла картина недавнего боя, когда пятисоттысячная армия царя Дария, этого паршивого перса, вот—вот хотела втоптать их передовой, ударный, всего навсего тридцати пятитысячный солдатский отряд, ногами могучих слонов в покрытый кровью песок!
