Питер — город, где даже туман ленится подниматься с асфальта. Он стелется ковром у твоих ног и тихо шепчет: «Иди домой, отдохни, работа не волк, в лес не убежит». Дождь здесь тоже идёт строго по-питерски: как-то боком, косыми струями, с намёком на интеллектуальный перформанс. Зонт — лишь символический акт протеста. Он прикрывает макушку и плечи, в то время как сырость методично пропитывает тебя сбоку, снизу и изнутри, проникая прямо в душу.
Через год этой природной вакханалии ты привыкаешь к тому, что лучшей для тебя погодой становится умеренно моросящий дискомфорт. И даже начинаешь кряхтеть: «Что-то сегодня солнце, непривычно ярко… не иначе к дождю. Вот и славно». Это и означает, что город тебя не только принял, но и усыновил. Только тогда ты осознаёшь: удивительно в Питере только одно — тут ничему не удивляются, ко всему привыкли, во всё верят, всех принимают. В своих старинных домах, со скрипом половиц и воем ветра в трубах, позволяют жить даже привидениям, но с железным питерским условием: не скандалить и вовремя платить за коммуналку.
Нас же интересует дом-замок. Настоящий, питерский — с башенками и немного подтекающей крышей. Он стоит в сердце города, на площади Льва Толстого. Именно в этом доме живут настоящие ниссе. Нет, нет, не пухлые западные эльфы в колпачках с колокольчиками, а питерские, северные, у которых даже борода не для красоты, а по делу.
Ниссе делятся на две категории. Одни — шаловливые и свободные по духу. Это они — сквозняки в парадных, хлопающие дверьми в ритме танго. Те самые, которые дразнят туристов, нагоняя туманы. Это они сдувают с прохожих шляпы, приземляя их в лужи, как сухарики в куриный бульон. А по ночам меняют местами вывески на магазинах, чтобы утром понаблюдать за замешательством владельцев. Всё это не со зла, а так, смеха ради.
Другие — серьёзные ниссе, великие труженики, работающие без выходных и аплодисментов. Их утро начинается с заботы о том, чтобы вода в кранах жильцов была особенно мягкой, почти шёлковистой. Это они сочиняют симфонии в трубах, настраивая стук батарей на приятную тональность — обычно что-то из Чайковского, чтобы мелодичный перезвон успокаивал нервы лучше валерьянки. По ночам они протирают памятники и скамейки в парках — не тряпкой, а тихим ветерком. Подклеивают оторвавшиеся уголки объявлений: «Пропал маленький, рыжий, добрый, пугливый пёс…» или «Ищу свидетелей ДТП…» — потому что каждая потеря важна. Говорят, некоторые из них даже вяжут тёплые носки бездомным, но это по неподтверждённым сведениям.
