Четвёртый год подряд фургон пах одинаково: смесью застарелого кофе, отсыревшей обивки сидений и отчаянного, почти приторного оптимизма Риты, который она источала в виде дорогого цветочного парфюма. Фил Коннорс сидел, откинувшись на сиденье, и смотрел, как за окном проносятся унылые пейзажи Пенсильвании. Серые деревья, серое небо, серая дорога. Идеальные декорации для поездки на встречу с грызуном, который должен был предсказать, сколько ещё недель этой серости им предстоит терпеть.
— Разве это не чудесно, Фил? — Голос Риты, как всегда, был полон энтузиазма, который казался совершенно неуместным в этом унылом царстве. — Вся эта атмосфера приближающегося праздника! Люди съезжаются со всей страны!
«О да, атмосфера», — подумал Фил. — «Смесь выхлопных газов и слепой веры в то, что сурок, которого раз в год насильно вытаскивают из норы, обладает сакральными знаниями о движении атмосферных фронтов. Сразу после этого можно поклоняться говорящему лосю и советоваться с гадалкой на кофейной гуще по поводу биржевых котировок. Эффективность примерно та же».
Ларри за рулём что-то неразборчиво промычал, не отрывая взгляда от дороги. Ларри был простой парень. Ему платили за то, чтобы он крутил баранку и таскал камеру. Он не задавался экзистенциальными вопросами о смысле своей работы. Фил ему почти завидовал.
— Это традиция, — продолжала Рита, словно пытаясь убедить в первую очередь саму себя. — Она объединяет людей.
— Конечно, объединяет, — сказал Фил вслух, натянув свою дежурную телевизионную улыбку. — Ничто так не сближает, как совместное ожидание вердикта от пушистого синоптика. Это основа нашего общества. Сразу после традиции платить налоги и делать вид, что нам интересна работа друг друга.
Рита бросила на него укоризненный, но уже привычный взгляд. Она всё ещё верила, что в нём можно пробудить искренний интерес к этому балагану. Милая, наивная Рита.
— Ты просто циник, Фил. Неужели тебе совсем не нравится твоя работа? Ты же знаменитость! Тебя узнают на улицах. Я уверена, в детстве ты мечтал стать таким, как сейчас — человеком из телевизора.
Она попала в больную точку, сама того не ведая. Мечтал ли он? О, да. Но точно не об этом.
— Мечтал ли я? — он усмехнулся. — Рита, люди не мечтают о такой работе. В неё однажды проваливаешься, как в открытый люк, а потом просто привыкаешь к запаху. Что до знаменитости... быть «тем парнем, который рассказывает про погоду» — это сомнительный повод для гордости.
На самом деле, пронеслась в его голове с неожиданной отчетливостью, он мечтал говорить людям правду. Что-то настоящее. Что-то, что имеет значение. Что-то, что заставит их задуматься или рассмеяться по-настоящему. А вместо этого он говорил им, понадобится ли завтра зонтик. И, судя по прогнозам на сегодня, даже и в этом порой ошибался.
