Чем ближе Ид подбирался к родным местам, тем мрачнее становились лица встречных. Прежде добродушные и приветливые, они с опаской косились на чужаков и наглухо запирали двери на ночь. Хозяева постоялых дворов долго расспрашивали путников и дважды думали, прежде чем впустить постояльца. Все они несли печать скорби и тяжкого рока, внезапно обрушившегося на их земли. На расспросы жители лишь покачивали головами и сетовали на зло, поселившееся в заброшенном замке на севере графства.
Ид хорошо помнил то место — старинные руины недалеко от родной деревни. Сам он никогда там не был, но в ясную погоду можно было рассмотреть, как одинокая башня возвышается над холмом — чёрная, кривая, словно сгнивший клык. Тогда, мальчишкой, он верил, что внутри, за почерневшими от времени стенами, сокрыты секреты и богатства прежних владельцев. Окутанная чарами, башня манила к себе, звала окунуться в пучину времён. Но это было давно. До того, как он ушёл из дома. До того, как присоединился к отряду наёмников, с которым провёл десять долгих лет. Лишь накопив достаточно денег, он наконец решил оставить ремесло — чтобы вернуться в родные края и больше никогда не поднимать меч на людей.
Уже две сожжённые деревни встретились ему на пути, чёрно-алыми красками нарисовав возможное будущее его родного дома. Там, среди обугленных домов, он искал выживших, но находил лишь мертвецов, с ужасом взиравших остекленевшими глазами в небеса, словно их таинственный убийца неминуемой карой спустился свыше. Зло! У него не было имени, внешности, истории. Безликое зло — оттого и всемогущее. Но Ид прошёл войну. Он видел зло и тех, кто его творил. Это не было чем-то абстрактным, лишённым плоти. Наоборот, в них текла тёплая человеческая кровь, готовая окропить землю, как только острие меча проткнёт тонкую человеческую кожу. Когда Ид слышал про зло, он представлял его именно так. И что бы ни ждало его впереди, что бы ни случилось с его домом, он расправится с этим так же, как и раньше, — холодной заточенной сталью.
Каждая новая деревня — заброшенная или уничтоженная — придавала ему сил. Он останавливался на привал лишь тогда, когда силы окончательно покидали его. Небольшой отдых — и он, словно одержимый, продолжал путь. Дожди, боль в мышцах, стёртые до крови мозоли — всё это было неважно. Неважно для человека, отдавшего всё, что имел, лишь бы вновь вернуться в мир, сотканный из его грёз.
Он жил мечтой все эти годы. В его снах ещё существовал мир, оставленный десять лет назад. Отец, стоявший на пороге дома, братья, девушка, прошептавшая ему на ухо, что выйдет за него, когда он вернётся. Её звали Иннис. Ид помнил её карие глаза, чёрные волосы и смуглую кожу. Он был тогда ещё совсем юн, а она — всего на пару лет старше. Её обольстительный взгляд с лёгким налётом таинственности, не свойственным другим деревенским девушкам, до сих пор преследовал его, напоминая об оставленной жизни. За эти годы у него были и другие женщины, но никто не смог заставить его сердце биться так же отчаянно, как она. Но возвращаясь домой, огибая извилистые улочки городов, ступая по забытым тропам и оживленным трактам, он чувствовал лишь пустоту внутри и бессмысленность прожитой жизни. В его кошмарах продолжали умирать товарищи на залитых кровью полях сражений, сталь — терзать мягкую плоть, а конница — безжалостно перемалывать кости солдат. Хуже всего было чувство, что только там его жизнь имела смысл. И теперь, подпитываемый ненавистью к таинственному убийце и страхом за оставленных родных, он воспылал новой целью.
