Татьяна Минасян
Дары для долгожителя
Глава I
447 год хиджры (1055 год н.э.), Большая соляная пустыня
Они сидели прямо на песке, словно не боясь, что его потом придется вытряхивать из одежды, и тихо шептались о чем-то, а порой смеялись таким же тихим шелестящим смехом. Только полная луна и бесчисленные звезды, сиявшие в бездонно-черном небе, освещали их неприлично открытые лица – юные, бледные, с тонкими чертами и огромными темными глазами. Лунный свет блестел серебряными бликами на их длинных черных волосах, тоже открытых и свободной волной «стекавших» по их спинам на песок, звездный свет отражался в их глазах, которые, казалось, сами сияли ярче самых больших звезд. Этого света хватало, чтобы в ночной темноте можно было хорошо разглядеть и их лица, и тонкие руки с длинными и острыми ноготками, и полупрозрачные одеяния из тонкой и легкой, как дым, светлой ткани. И фигурки на стоящей между ними доске для игры в шатрандж.
Двое из них переставляли блестящие нефритовые и яшмовые фигурки, порой надолго задумываясь над каждым ходом, третья просто сидела рядом и с интересом следила за игрой. Взрослый человек, увидевший их, сказал бы, что перед ним самые прекрасные девы в мире, но украдкой наблюдавший за ними из-за угла небольшого шатра мальчик был еще слишком юн, чтобы оценить их неземную красоту. Для него каждая из этих незнакомок была не очаровательной прелестницей, а милой и доброй женщиной, почти такой же ласковой и приятной, как его мать. Хотя в глубине души он догадывался, что это не обычные девушки, что перед ним те, о ком они с сестрой так любили слушать сказки. Иначе откуда взялись они ночью посреди пустыни? В караване, к которому присоединился отец мальчика, впервые согласившийся, что его сын уже достаточно большой, чтобы его можно было взять с собой, не было ни одной женщины. И к их стоянке не мог подойти другой караван – тогда поднялся бы шум и все бы проснулись. Но над шатрами, в которых спали торговцы и путешественники, стояла ничем не нарушаемая тишина.
Кем бы ни были эти три шептавшиеся на краю стоянки красавицы, они не потревожили спящих. Даже наоборот, сообразил вдруг мальчик – при их появлении уснули и все те, кто не должен был спать, включая охранников, которым полагалось дежурить, иначе они услышали бы приглушенные голоса и смех незнакомок. И три собаки, бежавшие за караваном, услышали бы их и залаяли, и верблюды могли заволноваться – но, как видно, животные этой ночью спали так же крепко, как люди. Это было удивительно, но не страшно – ведь незваные гостьи не делали ничего плохого, они, казалось, вообще не обращали внимания на расставленные на песке шатры и палатки и на спящих чуть в стороне верблюдов. Их взгляды были сосредоточены на игровой доске, они даже не видели стоявшего совсем близко к ним и почти не скрывавшегося маленького зрителя. Что, впрочем, было не удивительно, потому что сражение зеленых и коричнево-красных фигурок на доске как раз близилось к своему завершению…
