Глава 1. Где рождается свет
В то утро, когда родился Искорка, над Цветоградом взошло сразу два солнца.
Одно, как всегда, поднялось из-за Мерцающего хребта — огромное, золотое, оно катилось по небу, роняя в долины потоки тепла. А второе солнце зажглось в крохотном сердечке новорожденного лучика, и старый повитух, принимавший роды, прошептал с улыбкой:
— У него будет горячее сердце. Такие либо сгорают сами, либо зажигают всё вокруг.
Отец Искорки, механик Вертислав, слыл в Цветограде человеком молчаливым и основательным. Он не верил в предсказания. Он верил в руки, в инструмент и в то, что любая поломка имеет причину, а любую причину можно устранить.
— Мой сын будет механиком, — сказал он, принимая крошечный сверток от повитухи. — Будет чинить колесницы и радоваться жизни. Чего еще желать?
Мать Искорки, Светозара, тихо улыбнулась. Она была садовницей — знала, что даже самое лучшее семя может дать росток, о котором не догадывался садовник.
Она оказалась права.
Цветоград раскинулся в широкой чаше лазурной долины, где земля была мягкой, а воздух — сладким, как сироп из медовой акации. Город не строили — его выращивали. Дома поднимались из земли по воле садоводов-архитекторов: стены из застывшей смолы сверкали на солнце, крыши из живых цветов распускались по утрам и закрывали лепестки на ночь. Улицы вились между зданий не по прихоти градостроителей, а так, как текут ручьи — естественно, удобно, красиво.
В центре города бился источник жизни — Пыльцевой Фонтан. Огромный, в половину городской площади, он выбрасывал в воздух золотистые облака мелкой, искрящейся пыльцы. Эта пыльца опускалась на крыши, на плечи прохожих, на фруктовые деревья, и всё, чего она касалась, начинало светиться изнутри.
Лучики питались этой пыльцой. Но не только. Главное, что она давала — это способность творить. Садовник, вдохнувший утреннюю пыльцу, чувствовал, какие семена дадут самый сладкий плод. Механик — видел, как соединить шестеренки, чтобы колесница летела легче ветра. Поэт — слышал рифмы, которые плакали и смеялись.
Пыльца была не просто энергией. Она была связью. Она соединяла лучиков друг с другом, соединяла их труд с результатом, соединяла настоящее с будущим.
Профессор Сияшка, самый старый лучик в городе, любил говорить:
— Пыльца течет, как кровь. И пока она течет — Цветоград жив. Перекроется поток — и город станет камнем.
Слушая его, маленькие лучики кивали, а потом бежали играть в догонялки на Пыльцевую площадь, и их звонкие голоса смешивались с шелестом фонтана.
Искорка рос быстрым и живым, как искра от удара кремня. С ранних лет он поражал соседей своей
