– Представьте, что Вселенная – это огромный бильярдный стол.
Леон подбросил в руке тяжёлый металлический шар, ощущая, как холодная сталь приятно оттягивает ладонь, внушая спокойную уверенность. Тридцать пар глаз неотрывно следили за взлётом и падением блестящей сферы. В классе стояла та редкая, звенящая тишина, когда школьники забывают о спрятанных под партами телефонах и записках. Пятый «Б» слушал, затаив дыхание.
Леон любил этот момент больше всего на свете – ту секунду, когда физика переставала быть набором скучных формул на пыльной доске и превращалась в настоящую магию.
– Каждое действие имеет последствия, – продолжил он, неспешно проходя между рядами парт. – Энергия никуда не исчезает. Если я толкну этот шар, он покатится, а если он ударит другой шар, тот тоже придёт в движение. Ничто не проходит бесследно. Это закон сохранения импульса. Мы не можем просто взять и «отменить» удар, как нельзя отменить произведённое действие.
Он остановился у третьей парты, где сидел Дима – худенький мальчишка с вечно растрёпанными волосами и в очках, которые то и дело сползали на кончик носа. Дима смотрел на учителя с нескрываемым обожанием. Для него Леон был не просто преподавателем, а проводником в мир, где хаос обретает смысл и логику.
– А если шар очень большой? – тихо спросил мальчик, поправляя оправу. – А второй – маленький?
– Тогда маленький отлетит очень далеко, – улыбнулся Леон. – Масса имеет значение, Дима. Но помните: даже маленький шар может изменить траекторию большого, если у него будет достаточная скорость.
Резкий, оглушительный звонок разорвал магию урока. Класс мгновенно наполнился шумом отодвигаемых стульев, смехом и топотом десятков ног.
– Домашнее задание на доске! – крикнул Леон в спины убегающим детям, перекрывая гул. – И помните про импульс!
Он улыбнулся, стирая с доски схему столкновения атомов. Меловая пыль оседала на пальцах, в воздухе пахло весной. День был солнечным, впереди маячили выходные, и Леон чувствовал себя на своём месте. Он любил эту работу, любил запах старого паркета и скрип мела, ему казалось, что он делает что-то важное, что-то, что меняет будущее.
Он вышел в коридор, собираясь зайти в учительскую за журналом, но шум в конце коридора, у широких подоконников, показался ему не таким, как обычно. В нём не было веселья – там звучал злой, лающий смех и глухие звуки ударов. Леон нахмурился и ускорил шаг, чувствуя, как внутри нарастает неприятный холодок.
