ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
НИ ЗВУКА. Глава
1. Четыре слова
К четвёртому часу в переговорной кончился воздух.
Кондиционер работал — Илья слышал его всё это время, ровный низкий гул под самым потолком, — но дул он в угол, где сидел молодой снабженец, и снабженец уже дважды поворачивал лопатки решётки в сторону, и оба раза кто-то поворачивал их обратно. Остальные сидели в тепле. На столе стояли одиннадцать стаканчиков-тюльпанов, из них семь пустых, и с подносом никто не входил уже сорок минут: чайщик ушёл, звать его было некому, и все понимали, что чай тут больше ничего не изменит.
Илья сидел не за столом. Он сидел на приставном стуле, чуть позади и левее Гурина, — так, чтобы видеть лица напротив и говорить Гурину в ухо, не поворачивая головы. За четырнадцать лет он выучил это место в любой комнате мира: не за столом, но и не у стены. Стороны сидят. Переводчик сидит между.
Перед ним лежал блокнот на пружине, раскрытый посередине. Слов в блокноте не было. Были значки: стрелка вниз — «снизить», кружок — «партия», косой крестик — «брак», буква «Т» с двумя чёрточками — «условия платежа». Ещё десятка два своих, придуманных когда-то на ходу и с тех пор не менявшихся. Слова он не записывал никогда. Слова надо держать в голове ровно столько, сколько человек говорит, и ни секундой дольше, иначе они начинают жить своей жизнью и портиться.
Третий день обсуждали одно и то же, и обсуждать было, в общем, нечего.
Российский завод поставил на этот завод под Кайсери арматуру высокого давления для реконструкции котельной: запорную арматуру, отсечные клапаны, регулирующий узел с электроприводами. Отгрузил в срок, четырьмя двадцатифутовыми контейнерами. Контейнеры пришли в Мерсин четырнадцатого марта.
И встали.
Потому что принимать их было некуда. У турок сорвалась площадка: подрядчика по обвязке выгнали в феврале — не сошлись по деньгам, — а нового взяли только в конце апреля. Всё это время четыре контейнера стояли в порту, и на них капало: бесплатные дни кончились на десятый, дальше пошло хранение, а сверх хранения — демередж, то есть плата линии за то, что её собственные контейнеры стоят у чужого груза вместо того, чтобы ездить. На утро пятницы набежало девятнадцать тысяч триста долларов.
Счёт линия выставила не туркам. Линия выставила его российской стороне — потому что фрахт по контракту оплачивал поставщик, и договор перевозки был его.
Гурин третий день говорил одно и то же, и говорил справедливо: условие поставки — CPT Мерсин, то есть перевозку до порта оплачивает продавец, а всё, что происходит с грузом после прихода, — забота покупателя. Груз пришёл вовремя. Не приняли его не мы. Счёт мы перевыставим вам.
