Где-то на окраине разведанных систем.
Тишина. Густая, всепоглощающая, будто сам вакуум затаил дыхание. Холодная, безжизненная пустота нарушалась лишь мерцанием далёких звёзд – одиноких, равнодушных свидетелей их бегства.
Из недр плавно расширяющегося диска искажённого пространства, словно призрак из забытой легенды, выплывал грозный десантный корабль «Стальной Кулак». Его корпус, испещрённый свежими шрамами – следами осколков и ближних взрывов, – напоминал, как близко к гибели они были. Бортовые огни мигали в такт работе прыжковых двигателей, словно усталое дыхание раненого зверя. Десять прыжков – почти две недели в этом металлическом коконе. Десять раз пространство сжималось и разрывалось вокруг них, оставляя в переборках тревожный гул, а в конечностях – тянущую боль, будто тело налилось свинцом.
– Мы на месте, – произнёс Шурик. Его голос, как всегда, был ровным и металлическим, но в микросекундной задержке перед ответом я уловил нечто новое – будто ИИ тоже устал.
– Ну наконец-то… – вздохнул я, ощущая, как тяжесть пути давит на плечи. Глаза слипались, а в висках пульсировала тупая боль. Мы пытались сохранить подобие обычной жизни: Люда разбирала запасы, я чинил то, что ломалось, дети играли в напечатанные на объёмном принтере игрушки. Но изоляция давала о себе знать – в редкие моменты тишины, когда не было срочных дел, мы ловили себя на том, что просто молча смотрим в стену, избегая взглядов друг друга.
Виной всему был роковой обломок – осколок кахарского крейсера, догнавший нас в суматохе нашего бегства из родного дома. Он вывел из строя навигационный комплекс, заблокировав прерывание последовательности, и мы, как безвольные куклы, ждали, куда нас закинет судьба.
Все эти дни Шурик боролся с кораблём, заставляя повреждённые системы работать. Я видел, как его голос (вернее, голос корабля) становился тише, а ответы – короче, будто вся его мощь уходила на то, чтобы удержать нас в целости. Сейчас самый чёрный период позади. Системы оживают. Поломка практически устранена. И этот факт, наконец, даёт не призрачную надежду, а почву под ногами.
Я машинально потёр запястье, чувствуя под пальцами шероховатость браслета. Эти устройства… они уже спасли нам жизнь. Но как объяснить это Люде?
– Запасы на исходе, – продолжил Шурик. – Но на борту есть синтезатор пищи.
– И почему ты молчал до сих пор?
– Картриджи синтезатора тоже почти кончились. С учётом вашего аппетита их хватит максимум на неделю.
Я кивнул, слишком уставший, чтобы возмущаться.
– Где мы сейчас?
– Система ZG53F – последняя исследованная в этом секторе. Глухая серая зона.
