Как обманчива красота осеннего леса на закате дня. Солнце, уже почти скрывшись за зубчатой линией горизонта, последними яркими лучами золотило верхушки деревьев, но внизу, у корней, сгущались зловещие тени. Воздух приобрёл совершенно магический аромат — густой, влажный запах прелых листьев и грибов смешался с терпкими хвойными нотами ельника. Ветер стих, словно затаив дыхание вместе со всем лесом. В этой звенящей, абсолютной тишине было отчётливо слышно лишь одно — чьё-то хриплое, надрывное дыхание.
Кто-то бегом продирался сквозь чащу, разбрызгивая вязкую грязь и ломая сухие ветки, и каждый этот шаг гулким эхом отдавался в готовящемся ко сну лесу.
— Я оторвался… Да! — с уст невольно сорвался нервный, похожий на всхлип смешок.
Бегун с шумом втягивал ледяной воздух носом, пытаясь восстановить дыхание, но всё нутро горело огнём. Он наконец добрался до проторённой тропы, которая вела на выход из леса. Нельзя было терять ни секунды, как и нельзя бежать по дороге — так он стал бы слишком лёгкой добычей, идеальной мишенью. Преследователь был где-то рядом, он чувствовал это затылком. Беглец сошёл с маршрута, забег начался снова. Он пробирался через лесные заросли, растущие параллельно хоженой тропе, цепляясь одеждой за колючие ветви шиповника. Мысли о возможном спасении слабо грели его душу.
Но эта искра надежды резко сменилась новой волной отчаяния. Он на полном ходу зацепился за что-то ногой. Старый, узловатый сук, словно живое существо, намеренно вцепился в дорогую ткань его брюк, не желая отпускать свою жертву. Его будто невидимой волной отбросило назад, он потерял равновесие и всю дополнительную фору, которую ему было так тяжело заработать. Жалобно пропищав и раздирая ладони о предательский куст, беглец рухнул на колени. Пульс стучал в висках, сам он вертел головой во все стороны, словно испуганная сова, пока судорожно пытался двумя руками освободить ногу. Оглушительный треск ткани прервал молчание леса, и кусок бежевых брюк остался на древесине.
Он дёрнул головой влево — непролазный колючий кустарник. Вправо — голый, беззащитный ствол сосны. Укрыться негде. Негде! Словно сама природа сговорилась против него. Значит, надо продолжать бежать, чего бы это ни стоило. Каждый вдох обжигал гортань ледяным воздухом, который разрывал лёгкие и обдавал бледное, как мел, лицо. Он продолжал бежать, не слыша ничего, кроме нескончаемого потока навязчивых мыслей и бешеного стука собственного сердца, который заглушал всё вокруг.
