Даниил впервые почувствовал запах столовой за три дня до того, как подписал трудовой договор. Тогда, на собеседовании, начальница отдела кадров Елена Викторовна проводила его через офисный городок по маршруту «для новеньких», и они миновали обеденный зал сбоку, у служебного входа. Из вентиляционных решёток над дверью тянуло теплом. В этом тепле угадывались три главных запаха: перегретое растительное масло, уксусная кислота в такой крепости, что ею можно оттирать плитку, и что-то сладковато-нехорошее — возможно, курага в компоте, а возможно, просто вытяжка над плитой, которую не меняли со времён первой пятилетки.
Даниил тогда ещё не знал, что это — запах его ближайшего будущего. Он думал о зарплате, о строчке «аналитик отдела эффективности» в заявлении, о том, что квартира съёмная, холодная и что любая корпоративная столовая — это лучше, чем бутерброды с колбасой из соседнего магазина.
Он ошибался.
Первый обед в столовой случился в понедельник, ровно в двенадцать ноль-семь. Даниил стоял в очереди, держа красный поднос с логотипом компании — стилизованная буква «О» в круге, которую все между собой называли «Колобком». Впереди него медленно двигалась цепочка сотрудников в бейджах, и Даниил слушал, как скрипят половники по дну котлов. Скрип был неприятный, металлический, с ноткой истерии, будто ложки царапали кастрюли в знак протеста.
— Суп гороховый, — сказала повариха, даже не спрашивая.
Даниил заглянул в котёл. Жидкость была серой, на поверхности переливалась маслянистая радуга. Плавали комки непонятного происхождения — похожие на вату, пропитанную машинным маслом.
— А есть что-нибудь другое? — спросил он.
— Суп гороховый, — повторила повариха. Глаза у неё были пустые, как у рыбы на прилавке, которая давно сдалась и просто ждёт.
Даниил взял суп. Потом взял «мясное рагу» — кусок чего-то бледного, напоминавшего варёную грудку курицы, плавающую в водянистом соусе цвета разбавленной охры. Потом взял пюре. Пюре было серым, с фиолетовыми прожилками. Ложка втыкалась в него и стояла, как в сугробе.
Даниил сел за столик у окна. За окном был внутренний двор офисного городка — бетонный прямоугольник, четыре скамейки и одно дерево, которое выглядело так, будто ему предъявили официальную претензию за незаконную трату кислорода.
Он попробовал суп. Соль ударила в язык с такой силой, что он на мгновение ослеп. Не метафорически — по-настоящему: в глазах потемнело, словно кто-то выключил лампочку. Когда зрение вернулось, он заметил, что соус из-под «рагу» растёкся по подносу и начал разъедать краску. Пюре он не осмелился трогать ложкой — попробовал вилкой. Вилка вошла со скрипом, и кусок, отделившийся от общей массы, сохранял форму сам по себе, как пластилин.
