Удар пришёлся меж лопаток. Отличный глазомер, с таким только пытать.
— Хватит сутулиться! — отодвинула мама тарелку с тортом.
Мы сидели за праздничным столом. Мы — это я, папа и мама, а праздником можно назвать мой день рождения. Лично я его таковым не считал, пока не добирался до сладостей.
— Давным-давно, — продолжила она. — Лет пять назад…
Я подскочил, ведь мне было как раз пять лет.
— Давным-давно, — повысила она голос, и я присмирел, — лет пять назад, за тридевять земель в забытом царстве-государстве проснулось Зло. Разбудили его противные колдуньи, которые только и умели, что вредить да пакостить. Потя-янулось Зло, зевнуло, — она широко открыла рот и вскинула руки, она и сама так обычно потягивается. — Не успело оно поднять свои огромные веки, как захотелось ему людям плохо сделать.
— Почему?
— Потому что оно Зло. Для злых поступков нет ни причины, ни оправдания, — она наклонилась ко мне. — Ты понял? Нельзя делать плохо! — Теперь она смотрела мне в глаза. — Тебя любить никто не будет, как это самое Зло.
За маминым плечом, на стене, плясала четвертая тень, чуть темнее наших. Её хозяин сидел не за столом, как полагается вежливым гостям, а на полу. Мальчик поправил сползавшую маску и медленно наклонил голову к одному плечу, потом к другому, и ещё раз. «Ой-ой-ой, — передразнивал он. — Никто не будет! Ой-ой-ой! Вот так беда!»
— Что там? — Мама оглянулась, но никого не увидела. Он такой, появляется где и когда захочет. А мама слишком медлительная, чтобы поймать его. И слишком глухая, чтобы расслышать, что он рядом. — И накрыло Зло весь земной шар тьмой да так, что человек ничего не видел дальше собственного носа, — говорила она, а меня отвлекали старые часы в прихожей.
Они напряжённо тикали, отсчитывая секунду за секундой. Я прикрыл одно ухо ладонью, второе не трогал, чтобы мама не решила, что я дурачусь, и не заругалась.
— Ему было мало ужаса, который он устроил… — Кажется, дело подходило к главному, и я скорчил рожицу понимания. Звуков стало больше — в комнату над нами пришёл глухой стук. У родителей он тоже был, прямо в груди. И я так умел, правда, у меня — как и у моего тайного гостя — он получался немного другим. Сегодня расслышал его впервые, и он понравился сильнее тиканья и болтовни, потому на нём я и сосредоточился. Тот, что настойчиво лез в мои уши с потолка, куда-то торопился. — …Но что это? — Мама указала на люстру.
Я задрал голову, хотя и знал, что там ничего не будет.
Гость появился за спиной мамы и развёл руки, разыгрывая нападение. Я захихикал, и он приложил указательный палец к нарисованному рту.
