Слав заблудился. Деревья были всё выше и неба с месяцем стало не видать. Мальчик начал дрожать. Ему показалось или нет, но сосны, дубы, вязы и осины будто окружали и куда-то теснили и подталкивали. Тишина проникала до самых костей и даже сова нигде не ухнет. «Здесь и не живёт никто живой.» – вспомнил Слав. Русые кудри падали на чёрные глаза, когда он спотыкался о какой-нибудь корень и рослый юнец нетерпеливо смахивал их рукой, пытаясь разглядеть хоть что-то в густой обволакивающей тьме. Кожа на лице, черты которого говорили об упрямстве, благородстве и озорстве одновременно, мягко светилась. Но об этом знали только родители мальчика. Славу стало так холодно, что он глупо пощупал свой чёрный с золотым шитьём кафтан, чтобы убедиться, что не забыл его надеть на ночную сорочку.
Страшный и заколдованный лес Чурище мрачно стоял по другую сторону реки от родного берёзового, в котором было царство-государство, Соловен, родителей мальчика. Сюда никто не ходил по доброй воле. И Слав ушёл тайком среди ночи через окно не просто так. Он искал ЧудОвое Озеро.
Вдруг деревья расступились и мальчик шагнул во что-то мягкое. В следующий миг он начал проваливаться. Он пытался схватиться за какую-то ветку или куст, но всё было очень далеко, будто и не было только что рядом с ним. Чёрное полотно небес сияло многими звездАми, а прямо над ним висел тонкий сверкающий месяц. Слав провалился уже по пояс и оглянулся. Вокруг светились жёлтые глаза. Безразлично, не живые, но моргающие, выглядели жутко. «Не могу же я так просто взять и умереть?!»– подумал юнец.
– Конечно не можешь, – противно прошипело что-то или кто-то сзади. Слав хотел оглянуться, но уже не мог. Булькающая зловонная жижа подступала ко рту. Последнее, что промелькнуло перед ним, была огромная чёрная тень с огнём внутри на том месте, где у людей бьётся сердце. «Это Кащез из сказок?» – успел удивиться мальчик прежде, чем полностью погрузился в тёмную жижу. Месяц этого не увидел, густая туча спрятала злодейство на земле.
Марья Моревна не спала вторые сутки. Мужа, Ивана-царевича, сама лично усыпляла на четыре-пять часов супротив его воли. Но зато проснувшись, был похож на прежнего мужа, а не на старика, коим становился к ночи. Марья спускалась по широкой дубовой лестнице к расписной печи на первый этаж дворца. Дворцом большой их сруб прозвали люди в их царстве-государстве, в лесу Соловене. На печи закипала вода в горшке. В ступе на столе пестик сам толок травы. У высокой, стройной хозяйки дома не было сейчас сил человеческих, зато волшебных никогда не убывало. Месяц под длинной русой косой светился необычайно тепло последние дни. Пронзительно зелёные красивые глаза печально оглядывали всё из-под длинных пушистых чёрных ресниц. Зоренька только занималась за оконцами. Двое младших сыновей спали здоровым детским человеческим сном вперемешку с волшебным – богатырским. Спаленки их были тоже на верху. Все рядышком. Все сыночки и родители. Только Слава не было дома вторые сутки. Величавая Марья Моревна сделала отвар с шепотками для мужа. Вышла умылась росой, поздоровалась с птицами, зверями, муравьями, да букашками. Поклонилась Солнцу Яркому, что начало обнимать всю Землюшку ласковыми лучами. В кленовых сенях из глаз Марьи покатились обычные человеческие слёзы: все сапожечки на месте стоят, только старшего сына обуви нет. Решительно отворила большую дверь и села за стол. Стол был сделан из огромного ствола дуба. Широкий и длинный, с такими же длинными лавками был подарком от её отца, Кащеза. Дуб был из леса с другой стороны реки, Чурища. Волшебной силы в нём было много.
