Сольвейг Хансен проснулась от того, что не могла вспомнить свою фамилию.
Она знала, что зовут её Сольвейг – это имя звучало в голове естественно, как дыхание. Но дальше начиналась пустота, словно кто-то аккуратно вырезал из её памяти целый пласт информации. Фамилия была там ещё вчера, Сольвейг была в этом уверена. Она помнила, как подписывала направление на анализы для пациентки с подозрением на диабет, видела перед глазами свою подпись: размашистую, с характерным росчерком в конце, который она отрабатывала ещё в университете. Но что именно было написано в той подписи?
Пусто.
Она села на кровати, провела рукой по лицу. Квартира вокруг была знакомой – однокомнатная студия на окраине Бергена, с окнами, выходящими на серый фьорд. Мебель расставлена так, как ей нравилось: минималистично, функционально. На подоконнике стоял горшок с увядающим плющом – она всё время забывала его поливать. Всё на своих местах. Но что-то было не так.
Сольвейг потянулась к тумбочке, взяла телефон. Экран осветился ровным светом, показывая время – 06:47, суббота. Она провела пальцем по иконкам, открыла контакты. Список был там, имена знакомые: мама, Ларс, Ингрид, доктор Эриксен. Но когда она попыталась открыть карточку матери, текст поплыл перед глазами. Буквы размывались, превращаясь в странные закорючки, будто кто-то намочил чернила на бумаге.
Она моргнула. Закрыла приложение, открыла снова. То же самое.
Первая волна тревоги прокатилась по телу – холодная, липкая. Сольвейг встала, прошла к письменному столу у окна. Там лежала стопка медицинских журналов, которые она всё собиралась прочитать, но никак не могла найти время. Она взяла верхний, раскрыла наугад.
Страницы были пустыми.
Не совсем пустыми – на них виднелись бледные тени букв, как будто текст выгорел на солнце. Кое-где можно было различить отдельные слова: «диагностика», «синдром», «пациент». Остальное превратилось в серую размытость.
– Что за чёрт, – пробормотала Сольвейг.
Она бросила журнал на стол, схватила следующий. Та же картина. И следующий. Её пульс участился. Она подошла к книжному стеллажу – два года назад, когда только переехала в Берген, она купила себе полное собрание Ибсена в подарок. Дорогое издание в кожаном переплёте, с золотым тиснением на корешках. Сольвейг выдернула первый том, раскрыла.
Пустые страницы смотрели на неё насмешливым белым безмолвием.
Она уронила книгу. Та глухо стукнулась о пол.
Это невозможно. Этого не может быть. У неё что, галлюцинации? Может, она ещё спит? Сольвейг ущипнула себя за руку – больно, реально. Она глубоко вдохнула, попыталась успокоиться, включить логическое мышление. Семь лет работы врачом в отделении неотложной помощи научили её не паниковать в стрессовых ситуациях. Всегда есть объяснение. Всегда.
