За четыре года до битвы
Чжень не любил дни, когда нужно было идти в храм. Само здание было старым и неухоженным, путь к нему пролегал через наспех сложенную гать, да к тому же предстояло ещё несколько часов подниматься вверх по холму. Мальчик с большим удовольствием остался бы в поле, и, хоть работа под палящим солнцем была не из лёгких, всё равно не стал бы бросать её ради такого долгого путешествия. Храм производил на него гнетущее впечатление. Каждый раз, когда мальчик оказывался под треугольной покатой крышей, когда вдыхал запах странных южных благовоний и когда смотрел на жутковатые рисунки на стенах, его охватывали дрожь и тошнота. Но сильнее всего Чжень боялся монаха, живущего в храме: невероятно огромного, жирного и вечно потеющего лысого человека со щеками, свисающими до самой шеи. Звали его Ши Даоань, он был мудрецом и, если верить историям, что рассказывали друг другу деревенские мальчишки, людоедом.
Чжень спрятался за отца, когда Ши Даоань вышел из небольшого домика поприветствовать деревенских. Всего сорок человек, не считая детей, приходили сюда каждые шестнадцать дней, чтобы помолиться духам и помянуть своих мертвецов. Никто не осмеливался входить в храм без Ши Даоаня, и иногда приходилось несколько часов ждать во внутреннем дворе, пока толстяк выйдет из своего дома. В тот день, впрочем, мужчина вышел из своего убежища почти сразу же. Лицо его, обезображенное всё той же общей тучностью, казалось особенно мрачным и пугающим. Ши Даоань открыл свой непомерно большой лягушачий рот, и голос великана раскатом грома прокатился по внутреннему двору и, возможно, даже скатился с холма.
– Вы пришли на день раньше, – заговорил исполин, и Чжень сильнее прижался к отцу. – Это дурной знак. Дух Атори предупреждал меня об этом.
– Простите, господин Ши Даоань, – спокойно ответил ему отец Чженя. Он не был старшим из пришедших на холм мужчин, но был наиболее смелым. По крайней мере, в этом был уверен сам Чжень. В конце концов, его отец семь лет провёл на войне и сражался под знаменем самого генерала Дун Чжо. – Но не стоит держать нас за дураков. Мы пришли к вам ровно на шестнадцатый день, как и все годы до этого.
– Дурак! – Глазки Ши Даоаня, и без того маленькие и еле заметные, сузились ещё сильнее. Теперь их почти полностью поглотили безразмерные щёки великана. – Говорю тебе, прошло пятнадцать дней. Вы сбились со счёта.
– Не все же разом! – воскликнул кто-то из толпы позади Чженя.
