451 год.
Сильва́риус.
— Тарволд, я так больше не могу. — выдавила из себя Лиа, смотря в след рослому парню, шаги которого только наращивали темп.
— Послушай, сестрёнка... — Тарволд с улыбкой обернулся к белокурой, румяной девице, — это наш шанс! Не часто выпадает такая выгодная подработка. Зримые Вне хорошо заплатят за Целебную Пудру. Это довольно редкий материал, и не только в наших краях.
— Да, но мы ведь тоже... Зримые Вне. — с долей сожаления пробормотала Лиа.
— Не каждый, кто владеет Переплетениями, способен себя обеспечить. Но я не собираюсь сдаваться. И среди таких, как мы, есть те, кто имеет чуть больше денег. Мой долг — немного сравнять объём наших кошельков. Тарволд резко остановился. Да так, что миниатюрная Лиа, не поспевавшая за мыслями и ногами брата, врезалась со всей силы в спину юноши.
— Ай! Ты чего? — потирая нос от боли, выкрикнула сестрёнка слегка обиженным голосом.
— Посмотри! Вот о чём я тебе говорил! Те самые шахты с Целебной Пудрой. — Указал парень уверенным движением руки.
На краю Таудера, в глухих землях Зримых Вне, где скалистые уступы нависают над крошечными террасами мха и осыпавшегося камня, двое — Тарволд и Лиа — остановились перед тёмным провалом заброшенной шахматы с Целительной Пудрой. Узкий вход, когда‑то обрамлённый ровными каменными стойками, теперь зарос тяжёлыми, свисающими клочками паутины, спутанной с серо-жёлтой пылью, так что проём казался затянутым тусклой пеленой сна. Поздняя весна почти не чувствовалась здесь: редкие, упрямые стебли травы пробивались между камнями, но уступали место грибнице и мох-грибам: странной, живой шубе из магической смеси растений и спор, что покрывала стены, своды и даже старые рельсы добытчиков. Стоило порывам ветра шевельнуть глубинную пыль, как мельчайшие частицы Целительной Пудры просачивались наружу и оседали на эту пористую плоть, и тогда мох-грибы, чуткие к её дыханию, вспыхивали мягким синеватым сиянием. Свет не резал глаза, а разливался по камню ровным, спокойным мерцанием, будто шахта лениво вспоминала давно угасшее Переплетение. Вокруг не слышно было ни голосов, ни шагов, только далёкий стук камешков, сорвавшихся с карниза, да приглушённое эхо их падения где-то внизу, под обрывом. Безлюдные скалы стояли вокруг немыми стражами, и в этом пустом, забытом всеми месте двое у входа казались почти случайными гостями, которым предстояло разбудить то, что мир решил оставить в покое.
