Произведение появилось на свет благодаря написанному одноименному киносценарию автора.
СССР
Припять.
Суббота, 26 апреля 1986 года.
5:30 утра.
Припять спала не тем здоровым крепким сном, который бывает после трудового дня, когда человек валится с ног от усталости и проваливается в черную тишину до треска будильника... Нет! Этот город спал странным, неестественным сном, каким спят только обреченные. Тишина в эту ночь стояла такая, что сердце уходило в пятки. Даже собаки не лаяли, а их в городе было довольно таки много. Тех же дворняг, привыкших попусту брехать по ночам на тоскливую Луну и обмениваться репликами с домашними псами. Да, хвостатые сейчас молчали - чуяли нечто невообразимое... Не удивительно, ведь именно собаки чуют беду первыми - землетрясения за сутки до того, как сейсмографы начнут рисовать нервные линии, смерть... задолго до того, как она переступит порог дома. И вот сейчас они тоже молчали. Даже не скулили – вместо этого прятались в подвалах, забивались в самые дальние их углы и дрожали крупной дрожью. Ждали...
Воздух пах гарью и смертью, которая еще не пришла, но уже уселась в кресло, положив ноги на журнальный столик, и принялась ждать, как все местные собаки. Смерть не торопилась - у нее было много времени, потому что она уже знала: никто из живых никуда не денется...
***
Над четвертым энергоблоком Чернобыльской атомной электростанции курился дым. Не черный, не белый, а какой-то сизый, неестественный, подсвеченный изнутри багровым заревом, которое не могли скрыть ни тучи, ни наступающее утро. Говорят, что цвет этого зарева никто из очевидцев никогда не мог точно описать. Одни говорили, мол, он был фиолетовый, другие твердили про малиновый, третьи вообще о каком-то нечеловеческом говорили - какого в природе-то и не бывает. Это был свет того, что человеку видеть не положено. Пожарные расчеты уже работали, сбивая пламя с крыш и обильно поливая все вокруг бесполезной водой. Еще никто не понимал масштаба случившегося.
Станция молчала, как зверь, затаившийся перед зловещим прыжком. Связь работала с перебоями, диспетчеры орали в трубки, перебивая друг друга, матерясь и требуя немедленного соединения с Москвой. В кабинетах начальников горел свет - наверху, уже знали о трагедии, а в Столице как всегда молчали, потому что на такие случаи ни у кого нет инструкций. А и, правда, какие могут быть инструкции, когда четвертый энергоблок разлетелся вдрабадан. Все полыхало и смертельная радиация вырывалась наружу, как демон из преисподней. Но самое главное - никто не знал, как ее остановить в кратчайшие сроки.
