Звук колес чемодана порядочно достал Варю. Сначала по полу вагона поезда – глухой рокот спотыкался на стыках покрытия, потом по перрону – разбегался эхом под навесом, по гладкой плитке станций метро – тонко повизгивал пластиком и, наконец, брызгал каплями по мокрому асфальту. Варя боялась услышать в мешанине скрипа и стука щелчок. Он означал бы, что тонна изоленты все-таки не смогла удержать треснувшую ось.
Чемодан остался инвалидом после недавней экспедиции, тяжелая сумка с ноутом оттягивала плечо, а через другое наискось висело самое ценное – чехол с камерой. Стоило выйти на «Поликлинике», Варя жила как раз напротив. Точнее, Варины родители жили. Но нет, выскочила у «Аптеки», оправдав себя рефлексами.
Голова слегка кружилась. Дом Егора был практически за остановкой – немного пройти под деревьями мимо детской площадки. Варя вытащила наушники, спрятала их в кейс, чтобы не пропустить, если кто-нибудь окликнет. Был соблазн заявиться к Егору прямо сейчас. Но не так – не с поезда, с грязной головой и глазами как у кролика-альбиноса. Решила же, что не станет устраивать сюрпризов, но все равно вышла у «Аптеки».
Варя не удержалась и подняла взгляд на знакомые шторы. Все те же – темно-синие. Так странно, у Вари за эти годы целая жизнь прошла, а Егор даже занавески в комнате не сменил! Подъезд Егора остался прежним. Дверь нараспашку, как всегда в теплые месяцы, темные ступеньки, запах мокрого бетона вперемешку с кошачьими метками, коляски под лестницей. Варя осознала, что выглядела жалкой – специально отиралась около дома Егора, не решаясь подняться! Дождь побежал быстрее, и Варя ускорила шаг, надвинув на лицо капюшон.
Ветра не было, но Варя слышала шум. Словно радио оставили включенным, а эфир закончился. Вряд ли источником звука стали редкие капли да два с половиной дерева у детской площадки. Так мог шуметь лес. Или Варина тревога пополам с нежностью в ушах.
Вдруг Варя поймала странное ощущение: будто свернула не туда, хотя она никуда не сворачивала. Впереди торчал многоэтажный домище, резко выделяясь среди знакомого пейзажа.
Серый, песочный, коричневый – явно новехонький, стекло и бетон. За ним – еще один. Такой же высоченный и чуждый. Варя позабыла про Егора и, не глядя, двинулась через дорогу в направлении огромной практически пустой парковки во дворе гиганта. Водитель, только-только свернувший с Центральной улицы, с присвистом тормознул и посигналил. Варя не обратила на него внимания, дернула ручку чемодана – тот с тревожным хрустом вкатился на бордюр.