Приходил март. В воздухе пахло Москвой.
Неуловимая весна светила серебряными лучами через каждую прозрачную ветку. После каждой зимы казалось, что всё будет иначе, что новый год станет новой эпохой, лёгкой, головокружительной и сияющей. Но каждый год непреклонно наступал прозрачный и мрачный март, оголяя всё то, что зимой удавалось спрятать.
Зимой было темно и не видно, темно и сонно. Это я помню. Я помню ощущение, я помню, что так было всегда, но иногда мне кажется, что я жила во времена, когда на улицах было светлее весь год, всю жизнь и повсюду...
Полгода назад у меня отшибло память. Может быть, я была совсем другим человеком, может быть, у меня были друзья. Откуда-то я помнила строки Пушкина, но не уверена, что у меня было образование.
Я не хотела бы себя возвращать. Думаю, не помнить ничего было огромным подарком от Того, в Кого в нашей стране больше не верят. Я бы и не узнала, что верили раньше, если бы не писали об этом на каждом шагу. Единственной близкой душой была медсестра Рита, которая объясняла мне, сколько стоит крупа и где купить земляничное мыло, когда я очнулась. От неё и всех её пациентов, всех её знакомых я услышала столько всего, что поняла, что нет ничего лучше, чем потерять память в двадцать лет. И если честно, я бы стёрла её ещё разок, только чтобы не помнить всё то, что мне рассказали, никогда не знать, сколько боли людям пришлось пережить. Рита была мне всем, я клянусь, что без неё даже не умела готовить, путала адреса, не помня центра города, пыталась найти несуществующие дороги и, вы будете смеяться, пыталась уехать на метро, которое начали строить совсем недавно. Словом, без Риты я бы попала в лучшем случае в дурдом, хотя, может быть, там мне и место. Не знаю, почему она вдруг взялась мне помочь, наверное, я просто не докучала ей бесконечными историями о прошлом, потому что ничего не помнила, может быть, даже вызывала желание научить жить в этом мире, как маленький ребёнок, но она обращалась со мной не как мать, а как подруга, даже не как сестра. Мать и сестра не выбирают, а подруга делает выбор быть со мной. Она была выше и старше меня, у неё были тёмные короткие, кудрявые волосы и почти чёрные глаза, и я ею восхищалась. Как только я смогла полноценно ходить, я попросила её отрезать мне волосы, как у неё, короче плечей, и купить такое же платье. Платья мы не нашли.
Первое время я жила у неё в комнатке на кресле, потом, когда стало тепло, в библиотеке, где я работала. Кажется, оставаться на ночь там было нельзя, вот только кто с меня спросит, если я должна была закрывать помещение? Думаю, если бы кто узнал, кроме Риты, мне бы обязательно предоставили жильё, где-нибудь на крайнем Севере в тесном коллективе, но мне снова сказочно везло.
