Поезд ехал целую вечность.
Конрад в очередной раз расслабился, дав себе почувствовать каждую мышцу, каждый миллиметр, после чего резко, всем телом, напрягся. До спазма. До скрипа зубов. До боли в веках. Снова расслабление.
На какое-то время он ощутил тепло. Жизнь. Кожу перестало сковывать ледяным ветром. Этого хватит ненадолго, на минуту, не больше. Долбаный холод продолжал сковывать его с головы до ног — и ни тёплая кожаная куртка, ни поза эмбриона не помогали.
Смирившись с неизбежным, Конрад откинулся на сиденье, раскинул руки, закрыл глаза. В вагоне он был абсолютно один и вряд ли мог бы кому-то помешать. Как обычно в такие моменты мысли даже не тянулись – длились, позволяя пребывать в своеобразном безвременьи.
Тревоги, заботы о сегодняшнем дне, о жизни, рутина и яркие события — всё растворилось здесь. Осталось лишь тело, в котором поселился холод, мерная качка вагона и стук колёс.
Тудух-тудух. Тудух-тудух.
Нет ничего, кроме этого вагона.
Спустя пару вечностей Конрад поднялся. Высокий юноша в кожаной куртке, джинсах и простой футболке, на которой угадывался выцветший рисунок. Армейские ботинки пружинисто толкнули пол. Ещё раз. И ещё. Спустя пять шагов они остановились напротив двери вагона... метро? Похоже на то.
Словно отвечая на желание обладателя ботинок, поезд начал замедляться. В окнах замелькала платформа станции. Лёгкий толчок инерции — остановка.
Двери открылись, выпуская Конрада наружу. Он вышел, привычно поёжившись, в июль.
Его ждал сложный день.
Конрад открыл глаза. Резко. Будто щёлкнул тумблер, переключая его из "не быть" в "быть".
Сознание вернулось без переходов. Тело отозвалось привычно: мышцы напряжены, дыхание поверхностное, сердце бьётся ровно и экономно. Холод лежал на коже плотным слоем, как всегда. Фоновый, постоянный, давно ставший частью ощущения себя.
Он несколько секунд смотрел в потолок, собирая внимание по кускам. Пальцы шевельнулись. Тело перешло из горизонтального состояния в вертикальное. Ступни упёрлись в пол. Вес ощущался отчётливо, голова слегка гудела.
Ванная комната встретила щелчком ещё одного выключателя, на этот раз вполне физического. Ничего не выражающий взгляд в сторону колонки. Заиграло что-то мрачное и спокойное, подходящее скорее ночному бару.
Взгляд в зеркало. Конрад осмотрел подбородок: волосы перешли в поросль, миновав за ночь лёгкую небритость. Шум воды. Душ. Прикосновения горячего станка к коже. Пауза, пока два Конрада пристально глядели друг на друга: один здесь, другой за тонкой плёнкой амальгамы.
