Арсений работал в «Заслоне» три года. Кофе из автомата на третьем этаже был всегда отвратительным, но всё равно он каждую ночь спускался вниз, чтобы взять стаканчик. Ради нескольких минут, когда можно было смотреть в тёмное окно на Петроградскую набережную и ни о чём не думать. Питер в два часа ночи его успокаивал и настраивал на рабочий лад.
Арсений вернулся в лабораторию, поставил стакан рядом с клавиатурой и посмотрел на экран. Система собирала данные уже шесть часов — флуктуации квантового вакуума, замеренные с точностью, которой ещё три года назад не существовало. Проект назывался длинно и скучно: «Разработка сверхточных квантовых сенсоров для инерциальных навигационных систем». В курилке его называли проще — «шумомер».
Арсений был ведущим инженером проекта. Он верил только в то, что можно измерить, и не доверял тому, чего нельзя.
Задание было простым до зевоты: откалибровать сенсор, снять базовый шум квантового вакуума, передать данные группе Малинина. Они сделают из этого навигационный алгоритм, алгоритм уйдёт в железо, железо — куда надо. Арсений дальше своей части цепочки не видел и не хотел видеть.
Он открыл текущий массив данных.
Флуктуации вакуума — это белый шум. Случайный, равномерный, бессмысленный. Квантовая механика гарантирует: пространство не может быть абсолютно спокойным, в нём постоянно рождаются и исчезают виртуальные частицы. Это не помеха, которую надо убрать — это фундаментальное свойство реальности. Шумомер его и измерял.
Арсений запустил стандартный статистический анализ и потянулся к кофе. Результат появился через сорок секунд. Он поставил стакан обратно, не отпив.
Тест Колмогорова — Смирнова показывал отклонение от истинной случайности. Маленькое — 0,003%. Но стабильное. Красная цифра в углу экрана, которой там быть не должно.
Арсений подождал. Решил, что ошибся в параметрах. Перезапустил анализ — 0.003%.
Он посмотрел на часы — половина третьего. Потом на кофе. Потом снова на экран.
— Ладно, — сказал он вслух в пустой лаборатории. — Ладно.
И начал методично искать ошибку.
Сначала он грешил на оборудование. Сенсор мог давать систематическую погрешность — такое бывает при долгой работе — дрейф характеристик. Арсений переключился на резервную установку в соседнем боксе, запустил параллельный замер.
Час спустя сравнил результаты. Отклонение было одинаковым на обеих установках.
Он встал, прошёлся по лаборатории. За окном начинало светать — белая ночь размывала границу между небом и Невой. Арсений подумал о Кате, которая сейчас спала дома на Васильевском, он обещал ей вернуться до полуночи. Потом подумал о том, что три тысячных процента — это ничто. Погрешность в погрешности. Малинин даже не заметит.
