Пролог. Память
После 2040 года мир кардинально изменился.
Всё началось с того, что учёные со всего света сделали страшное открытие: примерно через десять лет нашей планеты не станет. На Землю должен был упасть астероид — огромный, невидимый раньше, — и от неё осталась бы лишь память. Если, конечно, память вообще способна что-то помнить без живых людей.
Когда объявили новость, мне было всего восемь лет. Я видел тот самый ужас в глазах родителей — и мне становилось не по себе. Я видел, как миллионы людей увольнялись с работы и начинали жить по-настоящему: быть собой, исполнять свои мечты, а не мечты «дяди», на которого они горбатились годами.
Но, к сожалению, такими были лишь единицы.
Кто-то начал грабить, крушить, убивать. Планета погрузилась в хаос задолго до того, как всему живому пришёл настоящий конец. А кто-то — очень одинокий — заканчивал жизнь самоубийством. Зачем жить, если тебя всё равно не станет?
Я тогда ещё думал: почему бы всем не объединиться? Почему не насладиться последними годами на Земле вместе?
Но потом государства начали строить космические корабли — и мир сошёл с ума окончательно. Все понимали: на борт попадут лишь единицы. Именно тогда я осознал всю суть человеческой жестокости.
Миллиардеры, которые раньше клялись, что помогут чем смогут, и занимались благотворительностью перед камерами, теперь бросали своих больных родственников, воровали их деньги и даже убивали — лишь бы место на корабле досталось им по наследству.
Слава богу, нашу семью это обошло. Мою маму звали Анна — добрая, тихая, она всегда больше времени проводила с сестрой, читала ей книжки и учила её быть человеком. А отца — Валерий. Мудрый, начитанный, главный врач. Он чаще возился с нами с братом: учил думать, спорить, не бояться задавать вопросы. Отец и мать были очень хорошими врачами — и нас тоже пригласили на борт. На кораблях требовались ключевые специалисты, чтобы восстановить и продолжить человеческий род, поэтому для «слуг» установили возрастное ограничение — только до сорока пяти лет. А вот для богатых такого ограничения не существовало. И тогда я осознал кое-что важное, то, что раньше лишь чувствовал кожей: в мире, где правят деньги, равенства нет и быть не может.
Мир разделился на три части:
— элита — те, кто беспрепятственно попал на корабль;
— слуги — те, кто оказался на борту лишь для того, чтобы обслуживать людей, готовых перегрызть друг другу глотки ради выживания;
— обычный народ — те, кто объявил войну своим же начальникам.
Народ, который десятилетиями молчал и работал на чужие мечты, только оказавшись перед лицом смерти, заговорил. И заговорил с обидой: «Почему это не мы на их месте?»
