Ливень стучит по брусчатке и крышам из дешёвого профлиста. Старые кровельные покрытия из красного металла словно гасят силу капель с неба и впитывают в себя энергию удара. Новые же, бюджетные и бездушные материалы для строительства, не могут похвастаться такой изысканной работой, поэтому капли разлетаются на десятки брызг и создают ещё один звук.
Шум дождя — это прекрасная завеса для воровства, убийства и диверсии. Сколько страшных криков отчаяния и шумов злодеяния скрыл этот неостанавливающийся поток. Сколько судеб было сломано и смыто, а после забыто и потеряно навсегда.
Времени было около одиннадцати. Уже давно стемнело. Луна спряталась за хмурыми тучами осеннего ливня. Артём Сергеевич Прохоров сидел в своём тоненьком сером дождевике под стенами одного из сибирских мужских монастырей. Он весь дрожал от холода и, чем дольше находился под белой штукатуркой, из-под которой виднелся красный царский кирпич, тем меньше уверенности и сил в нём оставалось.
— Нет, надо решаться, — сказал Артём Сергеевич сам себе и продолжил сидеть без движения.
В памяти пронеслись те моменты из прошлой жизни, которые привели его к настоящему. Всё, что ему нужно было сделать, — это перелезть через ограду монастыря, не привлекая внимания, пробежать пятьдесят шагов, открыть двери храма, дойти до аналоя, где один из дьяконов будет читать молитву, и положить записку в ящик для поминовений. И повторить действия в обратном порядке. Почему записку нельзя было оставить во время службы, как это делают все? Потому что важна анонимность, плюс таким было условие дьявола. Ведь именно этот нечистый дарует Артёму Сергеевичу исполнение его просьбы. Просьбы предельно простой: помочь наладить отношения в семье.
Артём Сергеевич был обычным для своего времени человеком, работал экспедитором. Платили не много, зато к трём уже дома. Материальных средств хватало от зарплаты до зарплаты, но сигареты по пачке в день и ящик пива в пятницу-субботу были для него святым делом.
Сын Артёма Сергеевича, Павел, уже учился в школе и был предприимчивым не по годам. То делал какие-то карточки для интернет-магазинов, то помогал бабушкам из подъезда — бегал за продуктами или выносил мусор. Артём Сергеевич гордился сыном и частенько, умирая с похмелья по субботам, просил у него денег в долг, но всегда получал отказ. Предприимчивость развилась у сына не по его воле, а из-за нужды семьи и жертвенности матери.
Ольга Викторовна, мать и жена в этом семействе, сначала, только окончив вуз, жила иллюзиями. Потом по совету своей матери прибрала к рукам Артёма Сергеевича и думала, что вот-вот начнётся райская жизнь, как в голливудском фильме. Но ничего это не случилось. Наоборот, всё только усугубилось. Она устроилась в супермаркет кассиром. Работа непыльная, но скучная. Потом, став матерью, Ольга ощутила цену декретной жизни. Жизни без денег, жизни в зависимости от мужчины, который не понял, что ребёнка надо кормить, жену — одевать, с соседями — договариваться и прочее. Три года нужды, займов, кредитов, попрошайничества, слёз и молитв немому богу.
