И этого, в тишине опустевшего поля, под взглядами усталых, но не сломленных людей, пока что было достаточно.
**Глава 31: Испытание Тени**
Не святилище, а тюрьма.
Они шли туда семь дней, и с каждым днём жизнь покидала землю под ногами. Сначала исчезли певчие птицы, потом насекомые, сухой шелест которых был музыкой степей. Остался только ветер плоский, безголосый, несущий запах пыли и камня, выветренного до костей. Воздух стал разреженным и холодным, хотя солнце палило с безжалостного, выцветшего до белизны неба.
Это место не имело имени на картах Барни. На обрывке ветхой эльфийской кожи, найденной Лираэль в архивах, оно было обозначено не рунами, а пробелом. Пустым местом в центре завихрения горных хребтов, будто картограф торопливо обвёл пером то, что нельзя было изобразить.
Легенды, как водится, противоречили друг другу. У орков в сказаниях упоминалась «Пасть Бездыханного Ветра» ущелье, куда уходят души воинов, забывших свою боевую песню. Эльфы в своих тайных хрониках шептались о «Чаше Забвения» природном феномене, высасывающем память и волю. Гномы в технических манускриптах сухо отмечали «Аномальную зону №7» с нулевой магической проводимостью и искажённой гравитацией, не рекомендованную для проходки тоннелей.
Но все сходились в одном: там, в сердце безжизненных скал, лежало нечто древнее. И все были неправы, думая, что это святилище. Барни, чьи старые кости ныли от холода и высоты, первый произнёс это вслух, остановившись на краю последнего плато:
Это не храм, его голос, обычно тёплый, сейчас звучал исскушённо. Смотрите. Он указал своим посохом не на центральную пирамиду из чёрного, отполированного временем камня, что виднелась вдали. Он указал вокруг.
Плато представляло собой не долину, а чашу. Словно гигантский кулак ударил с небес и выбил в скальном массиве идеально круглую впадину. Склоны этой чаши были неестественно гладкими, без выступов, без трещин, без возможности удержаться. Не подняться, не спуститься. Только один узкий, как лезвие ножа, карниз вёл к центру к тому самому чёрному сооружению.
Святилища строят на вершинах, у истоков рек, на перекрёстках дорог, продолжал Барни, водя посохом по горизонту. К ним стремятся. Это место… его скрывают. Его стены это не стены храма. Это стены рва. Гладкие, чтобы никто не выбрался. Круглые, чтобы не было угла, за который можно зацепиться надеждой.
Лираэль, всмотревшись, кивнула. Её эльфийское зрение улавливало то, что другие видели лишь смутно:
На камнях… нет лишайников. Ни одного. Даже пыль не задерживается. Её сдувает. Всегда в одном направлении от центра к краям. Она обернулась к остальным, её лицо было бледным. Это не место силы. Это место изоляции. Что-то здесь не накапливают. От чего-то здесь… избавляются.
