Рэм Бэйтон
Мантра «я люблю своих пациентов» мысленно произнесенная множество раз, не помогала. Я тер виски, мучаясь головной болью, и слушал, слушал, слушал…
Немолодая сэйла Улиана Ромм была моей давнишней проблемой. Я не мог послать ее — она бы устроила скандал, я не был в силах убедить ее уйти по-хорошему — все равно случился бы скандал. Все, что мне оставалось — примерно раз в месяц уделять ей около двух часов и стараться вести себя вежливо. В конце-концов, она просто одинокая женщина, жаль только, не понимает, что отнимает время у действительно больных людей, которым нужна моя помощь.
Сэйла Ромм в этот раз принесла корзинку со сладостями: печенья, орехи в шоколаде, клюква в сахаре. Когда-то давно у нее была своя лавка на окраине города, но потом погиб ее муж, и сэйла Ромм свихнулась. В прямом смысле слова — она сошла с ума. Лавка разорилась, товар остался, и вот уже который месяц я получаю в подарок огромное количество сладостей. Ей больше некуда их девать — ни внуков, ни детей у нее нет. Она жила своим мужем, поэтому даже друзей не заводила, говорила, что они ей ни к чему.
Но меня она записала в свои лучшие друзья после того, как на протяжении шестидесяти трех дней — а я запомнил каждый из них, — я помогал ей прийти в себя после похорон сэйла Ромм.
Мне было ее жаль, но еще больше — жаль себя. Страдая, я был вынужден слушать ее, всячески пытаясь развить в себе способности к телекинезу и силой мысли передвинуть стрелку часов на три. В три она уйдет — в три пятнадцать у нее спиритический сеанс, на котором, как она утверждает, ей удается побеседовать с духом мужа.
Сэйла Ромм кокетливо поправила розовую вязаную шапку с пушистым помпоном. Она считала, розовый идет к благородному оттенку ее кожи и зеленым глазам. Я никогда не спорил, и не указывал ей на то, что ее фарфоровый цвет лица становился серее с каждым днем, а глаза никогда не были зелеными — всегда карими. И волосы смольно-черные, а не рыжие, какими она их видела теперь.
— Так, на чем я остановилась?
С негромким вздохом я отложил карточку сэйлы Ронны в отдельную стопку с беременными пациентками.
— На рассказе о вашей кошке, — напомнил я.
Кошки у сэйлы Ромм не было, но кого это волнует?
— Точно! — Улиана просияла. — Принесла дохлую мышь и положила мне в кровать. Я так на нее накричала, вы бы слышали! Доктор Бэйтон, пока я не забыла — выпишите мне рецепт на какое-нибудь успокоительное. Желательно, чтобы это была настоечка на травах. А то я ходила к одной знахарке, та отказалась выписать рецепт и пыталась продать мне что-то из своих запасов. А я что, дура? У нее и лицензии на продажу, ни сертификата на препарат.
