За дверью ни шороха, ни звука. В тюремной конуре становилось все холоднее. Сначала холод вызывал дрожь и мурашки, потом я перестала чувствовать нос и губы.
Жуть как хотелось пить.
— Кто-нибудь! — позвала я, прильнув к окошечку в двери.
Коридор пуст, по углам расползаются тени. Я обернулась к окошку в стене — в нем светлел серый рассвет, звезды тускнели. Может быть, мне удастся как-то дотянуться до окна? Я окинула взглядом помещение, в которое меня засунули: железная койка, приваренная к стене, умывальник, отхожее ведро. С чувством полнейшего омерзения я опустошила ведро, вылив все в угол, подставила его под окошко.
Подтянувшись на пальцах, выглянула наружу.
А… так и должно быть?
Все, что я видела, казалось черным. Не из-за сумрака и теней, нет, в прямом смысле черным, выжженным. Голые черные деревья, рухнувшая деревянная постройка. Над бревнами вился слабый дымок. Они еще тлели.
Логично было предположить, что тюрьма находится не то что на окраине, а вообще за ней, за стеной. Пока меня везли, а потом вели внутрь, я была слишком занята своим горем, чтобы обратить внимание на окружение.
Но я ведь слышала голоса, и смех тоже слышала! Здесь были люди, было шумно, а теперь ничего. Пальцы заболели, я спрыгнула и уселась на койку. Растерянно уставилась на дверь, на зарешеченное окошко, на окошко в двери: где все?
В звенящей тишине кричать не хотелось, я паниковала молча. Снова подтянулась на пальцах, уставилась на дотлевающую постройку. В городе случился пожар? Очень может быть. Но разве стражники не должны были меня вывести? А остальных преступников, которые по-настоящему совершили преступление, не то что я?
Впрочем, зачем им меня выводить — тюрьма каменная, она не сгорит, значит, скоро стража вернется. Может быть, они сейчас помогают тушить пожар?
Но над городом не было дыма, разве что совсем чуть-чуть. Словно сначала все сожгли, а после сразу же потушили…
Додумать мысль я не успела, в коридоре что-то грохнулось. Я подпрыгнула к двери, заколотила в нее.
— Эй, кто-нибудь! Я пить хочу, принесите воды!
Грохот усилился, будто что-то тяжелое топало по коридору прямо к моей клетушке, или же мне от жажды и голода послышалось. И звук, похожий на скрежет кошачьих когтей по стеклу, становился все громче.
В миг, когда я от страха отпрянула к койке, дверь с той стороны объяло пламенем. Я завизжала, метнулась в угол. Дверь плавилась! В дыру просунулась морда чего-то… кого-то. Огромные ноздри, чешуя, глаза ярко-синего цвета.
Мой крик оглушил меня саму, я отчетливо понимала, что мне не спастись. С трех сторон — стены, напротив — плавящаяся от жара металлическая дверь и чудовище, названия которому я не знала.
