Глава 1. Второй собственник
Письмо лежало на столе не там, где я его оставляла. Белый лист, сгиб пополам, без конверта, без имени. Я провела пальцем по краю, и во рту сразу пересохло. Три года назад в этом доме уже лежало такое письмо, только не на столе, а под подушкой, и подпись внизу была чужая. Сейчас чужого запаха не было — только мокрая штукатурка и холодная плитка у порога.
Я развернула листок. Нотариус Громова извещала: после смерти тети Зои Тарасовны наследство открыто и состоит из одной второй доли старого дома на набережной. Второй собственник указан отдельно. Я перечитала строчку дважды — с первого раза не получилось. Максим Руднев. Мой бывший муж. Тот самый, с которым я развелась три года назад из-за того, что он молча выкупил долю тети у банка, не сказал мне и решил, что так меня спасает.
Телефон в кармане завибрировал. Номер мой собственный, который я ему так и не заблокировала, и это сейчас была моя маленькая подлая трусость. Я сняла трубку, хотя обещала себе этого не делать.
— Я у нотариуса, — сказала я первая, потому что его длинные паузы я больше не выносила. — Ты знаешь про дом.
Тишина была ровно той длины, которую я научилась ненавидеть.
— Еду, — ответил он. Голос низкий, спокойный, как у человека, который давно принял решение, но вслух не сказал. — Не входи одна.
Я повесила трубку, не попрощавшись. По-детски, но у меня не было сил разыгрывать взрослую вежливость. Дом стоял за мной, темный после похорон, и мне нужно было войти туда первой, чтобы он не занял порог раньше меня.
Ключ с биркой «мастерская» лежал в ридикюле тети. Бирка стертая, но буквы я узнала пальцами. Замок на входной двери не сразу поддался — кто-то сменил личинку. Я подергала ручку и вспомнила: тетя в последний год плохо видела и плохо слышала, но про замки говорила, что все в порядке. Я знала, чья это работа.
Дверь открылась внутрь, в темную прихожую, пахнущую пылью и старым деревом. Я прошла по знакомому скрипу половиц, зажгла свет в коридоре и увидела на тумбочке у зеркала второй ключ. Бирка новая, плотная, с подписью от руки «верх». Почерк я узнала. У меня в животе что-то тяжело сжалось, будто я проглотила камень.
— Лиз, — сказал он за моей спиной.
Я обернулась. Он стоял на пороге, не заходя внутрь, и смотрел на меня так, как смотрел всегда, когда делал что-то за меня: спокойно, с тенью вины и без извинений. Куртка расстегнута, под ней темный свитер, руки опущены вдоль тела, чтобы я не подумала, что он полезет обнимать.
— Ты сменил замок, — сказала я.
— Тетя попросила, — ответил он. — Я установил личинку под два ключа. У нее и у меня. Ее ключ остался в ридикюле, мой у меня. Ты вошла своим.
