В склепе стояло пока всего четыре гроба. Но для человека, который замер в дверях, – и этого было слишком много. Его родные, любимые, близкие, его сердце, его счастье, его надежда на будущее…
Его вечная и неизбывная боль.
Может, ТАМ, за гранью, он сможет увидеть их и попросить прощения? Ему есть за что каяться: за глупость, наивность, за слепую веру в чудо, которая хуже любого преступления. И сейчас к списку добавится еще одна вина. Непростительная. То, что он собирался сделать, приводило его в ужас, но иначе он поступить не мог.
Просто не мог…
Если отступить сейчас, дрогнуть, последствия могут оказаться намного хуже. И для него, и для всего мира. А потому…
Мужчина поднял руку.
Послушные струи магии сорвались с руки, аккуратно подняли крышку гробницы, извлекли тело.
С каким бы удовольствием мужчина отвернулся!
Не видеть, во что превратилась красивая некогда женщина. Самая прекрасная, капризная, любимая…
В сухом воздухе склепа лицо трупа ссохлось, только волосы остались такими же, как раньше, светлыми, роскошными. Пышными кудрявыми прядями они падали на каменный пол, словно насмешка над жизнью и смертью…
Мужчина передернулся. Как же ему было сейчас тошно, как тоскливо, а ведь это еще далеко не все, это только начало. Магия может помочь, но не везде же! В мешок он труп запихивал сам.
И еще один.
И еще…
Слишком дорого ему все это обошлось. А ведь он не маг огня. Будь это так, он бы сжег тела прямо в саркофагах, и никто бы, никогда бы…
Вместо этого ему приходилось все делать своими руками. Почти все. Магия хорошо помогала. Да и просто – сила, здоровье… тому, кто не был калекой, не понять этого восхитительного ощущения, когда ты – хозяин своего тела, когда все тебе подчиняется, и руки, и ноги, когда нет постоянного неудобства. Если ты калека с рождения, ты привык к этому, ты не знаешь, как это – жить нормально. Но ты видишь других, и ты завидуешь черной завистью, понимая, что у тебя и половины этого не будет. А потом вдруг получаешь – ВСЕ.
Счастье?
Но человек – существо жадное, и ему захотелось больше, еще больше. И вот результат. Если бы он смирился, если бы хоть промолчал… ах, какой же он идиот!
И боль потери снова и снова рвет сердце. Есть вещи, к которым не привыкнешь никогда.
Три мешка мягко плыли за ним на водяной подушке. На траве, на земле оставался мокрый след… ничего, до утра высохнет. И не высохнет – не страшно, то, что он собирается сделать, никому не придет в голову.
Есть вещи, о которых не должен узнать никто.
