Подземелья в Королевстве Акривия были высечены из чёрного базальта, и даже слабый свет магических кристаллов не мог прогнать из них вечный холод. Этот холод не только сковывал стены, он проникал в кости и души. В самой глубокой и защищенной камере, той что предназначалась для величайших врагов Короны,сидел Кристиан. Красивый юноша, в чьих чертах до сих пор угадывалась гордость Дома Акривии, был скован по рукам и ногам. Цепи на его запястьях были выкованы из нержавеющей стали и серебра .Он сидел скорбившись, словно скульптура отчаяния. Его одежда была уже не одеждой, а жалкой имитацией. Когда его схватили, на нем был темно-синий, почти тёмный повседневный камзол, но сшитый из тончайшего бархата Акривии. Теперь этот бархат был жестким от грязи и въевшейся в ткань сырости подземелья. Он был порван на плече,где видимо, его грубо стащили с коня или волокли по камням. Рубашка под камзолом,некогда белоснежная,сейчас приобрела отвратительный желтовато-серый оттенок. Она была испачкана кровью—старой,бурой,вероятно,его собственной, а воротник был полностью изорван. Штаны были грубыми, тюремными,из мешковины,и за время заточения покрылись слоем пыли, смешанной с влагой. А что насчет его вида: Лицо и руки были покрыты толстым слоем копоти и грязи. Волосы пепельно-русого цвета, теперь были спутаны, передние пряди слиплись к лицу. Обуви на нём не было, только обрывки тряпок,намотанные на ноги, чтобы не мерзнуть на ледяном полу. Даже сквозь всю эту грязь и унижение—сквозь чумазые щеки и засохшую корку под глазами—проглядывала холодная красота юноши, лишь подчеркивая,как низко пал принц Королевства Света. На фоне его изысканных , хотя и грязных черт лица тюремный смрад и его жалкий вид выглядели особенно чудовищно. Ему было всего восемнадцать, но его глаза, казалось, видели тысячу лет тьмы. И сейчас он не спал. Он лишь шептал, двигая пересохшими губами:
– ....et umbrae erunt.Vincula solvere.
Этот шепот был почти не слышен, похож на скрежет камня. Принц-изгой повторял чужое, древнее заклинание,вкладывая в него свою отчаянную волю. Внезапно тьма дрогнула, а воздух завибрировал. Откуда-то раздался треск, похожий на раскалывающийся горный хребет. Секунда тишины, и затем стена камеры с грохотом обрушилась, превратившись в облако пыли и обломков. В проеме стояла она. Ее волосы были цвета зимнего инея, а глаза были словно лед, сквозь который проглядывала голубая сталь. В руке она сжимала посох, который светился синеватыми искрами. Холодная красота незнакомки несла в себе угрозу, которой не было в подземельях.
